Спасите звезду, или Блондинка за левым углом

– Я к тебе обращаюсь, козел! – продолжала упорствовать Лайма, удивляясь, что жертва не купилась на первый же выпад. Подумала и добавила: – Вонючий козел!

Поскольку бритый не отвечал, Лайма слегка повысила голос:

– Отвратительный лохматый козел.

В ту же секунду в ухе у нее прозвучал умоляющий голос Корнеева:

– Давай же, давай! Чего ты тянешь?!

Лайма придвинулась к бритому типу так близко, что он не мог не почувствовать ее дыхания на своей шее. Глубоко вдохнула и выпалила:

– Ты! Хрен с ушами!

По правде сказать, Крупицын только утром вернулся из командировки, но уже успел побывать в редакции и получить новое задание – последнее перед отпуском.

Ближайшую неделю он собирался провести в Париже. Уже мечтал о том, как прокатится на пароходике по Сене, и, если повезет, с очаровательной француженкой… И вовсе не был готов к тому, что его обзовут хреном с ушами.

Многих мужчин одним «козлом» можно довести до умоисступления. Но этот оказался твердым орешком. Как назло! Конечно, Лайме следовало передвинуться вправо или влево и выбрать новую жертву, но ее здорово разобрало.

– Ах ты, гад косорылый! – совершенно искренне возмутилась она. – Скотина непрошибаемая! Ну, погоди у меня!

Крупицын твердо решил, что, когда все закончится, он догонит эту тетку и убьет. Задушит. Уронит на пол и затопчет ногами.

– Ты, что, заснула?! – прошипел Корнеев. Его голос был таким отчетливым, что казалось – он сам залез ей в ухо.

И тут Лайма неожиданно вспомнила, что видела в своей сумочке зажигалку Шаталова.

Извлекла ее на свет божий, прокрутила колесико до максимума и, выбив длинный язык огня, снизу подожгла бритому пиджак. Пиджак загорелся мгновенно и сразу же страшно завонял. А дым от него пошел, как от подбитого самолета.

– Ха! – воскликнула Лайма, потому что все получилось просто отлично: окружающие, все, как один, повернули к ним головы, заволновались, заговорили.

Охранники Сандры Барр тоже повернулись и уставились на «глухонемого». В тот же миг «глухонемой» взвился в воздух, задубасил руками по собственному заду, разверз пасть и завопил страшным голосом:

– А-а-а!!! Мать твою!!! Убью, гадина!!!

Трепетную Сандру Барр немедленно заслонили мощные тренированные торсы.

В глазах Майка Фергюссона разгоралось фанатичное любопытство. Крупицын прыгнул на Лайму, твердо решив задушить ее, и они вдвоем покатились по полу. Толпа отхлынула, подбирая ноги.

– Что случилось? – испуганно воскликнула какая-то женщина.