Уволить секретаршу!

– Замуж? – переспросила она, широко раскрыв рот на букве «а». Брови ее поползи вверх. Ложка, которой она собиралась зачерпнуть из банки заварку, замерла в воздухе. – Вашего Андрюшку?

– А что? – немедленно вскинулась соседка и зачастила: – Ты же сама сказала, что он не парень, а золото. И зарабатывает хорошо, и перспективы у него на телевидении неплохие…

– Теть Тонь, – вытаращив глаза, Серафима опустилась на табуретку. – Вы же Андрюшку сейчас сватаете! Он что, вас просил?

– Да прям, – отмахнулась соседка и как-то сразу поникла.

 – Боюсь я, что заморочат ему голову всякие… Видела я его девиц! Что у таких может быть на уме, страшно подумать. Андрюшка ничегошеньки, Симочка, в женщинах не понимает, хоть и пыжится, что он, дескать, их насквозь видит.

Серафима блаженно закрыла глаза. Идея была столь прекрасна и так совпадала с ее собственными намерениями, что захватывало дух. Почему она сама об этом не подумала?! Полдня просидела с Куракиным в ресторане, кокетничала с ним, хохотала, рассказывала о своей жизни, и не сообразила, что он может стать именно тем счастливцем, которому она посвятит всю себя!

– А что, теть Тонь, хорошая идея, – сообщила Серафима, открыв глаза и весело посмотрев на обомлевшую соседку.

 – Если, конечно, я смогу сравниться с его девицами.

– Ты вот сейчас шутишь или правду говоришь?

– Правду, теть Тонь, чистую правду. Я тоже о замужестве мечтаю, мне так хочется кого-нибудь на руках носить! И обнимать крепко-крепко, – призналась Серафима, не сумев справиться с чувствами.

Антонину Васильевну нисколько не задело это «кого-нибудь». Вероятно, желание отдать сына в хорошие руки было столь сильным, что она не собиралась обращать внимание на подобные глупости.

– Хотя… Может быть, Андрюшка думает, что я ему не пара? – вслух подумала Серафима. В ее словах была неискренность.

Вспомнив чудесно проведенный день, она поняла, что вполне может справиться с ролью супруги телезвезды. Выглядит она теперь на все сто… Да она и раньше очень даже неплохо выглядела!

Мила Громова постоянно удивлялась этой невероятной способности подруги преодолевать комплексы.

Если бы ей кто-нибудь сказал, что у нее тощие ноги, это надолго повергло бы ее в пучину страданий. От Серафимы такие вещи отскакивали, словно теннисные мячи от стенки. Она могла взбурлить, как штормовая волна, но потом остывала, и все плохие мысли выветривались из ее головы. Критиковать ее внешность было неинтересно и совершенно бессмысленно.