Уволить секретаршу!

Мила шила в ателье костюмы и блузки на заказ и мечтала о собственном деле.

– Мне Погорелова просто очень жалко, – призналась Серафима, понизив голос. – Он такой несчастный… И не понимает этого. Его никто не любит, я вижу. Он неотогретый. Если его полюбить, он станет совершенно другим. Бутоны, если ты когда-нибудь обращала внимание, бывают ужасно уродливыми. Но когда выходит солнце, из них, знаешь ли, получаются недурные цветочки.

– И ты уже придумала, как все обтяпать? – спросила Мила, чувствуя себя приземленной и прагматичной.

– Давай все-таки доверимся профессионалам, – заключила Серафима и хлопнула ладонью по журналу. – Здесь есть несколько моделей поведения.

– Например? – Мила против воли заинтересовалась диаграммами и красивыми иллюстрациями, сопровождавшими текст.

– Например, модель номер один: внезапная смена имиджа. Ты ошарашиваешь объект тем, что неожиданно предстаешь перед ним совсем иным человеком, нежели тот, к которому он привык. Погорелов привык ко мне какой?

– Какой? – машинально повторила Мила, обмакивая очередную сушку в варенье.

– К аккуратной, но невзрачной девушке в сереньком деловом наряде, которая все время улыбается и спешит ему угодить.

– Да, улыбаешься ты просто безостановочно, – согласилась Мила даже с некоторым неодобрением. – Конечно, грех не улыбаться с такими зубами…

– Мил, ну я же не бульдог, какие «такие» зубы? Обыкновенные зубы.

– Не знаю, не знаю. Кажется, будто у тебя их в два раза больше, чем у всех остальных.

– Представь себе, если я появлюсь перед Сергеем Александровичем в обтягивающем платье с вырезом… У меня ведь красивая грудь?

– Сима, если ты наденешь обтягивающее платье, максимум, что сделает Погорелов – это пригласит тебя в ресторан, чтобы накормить. Просто из жалости. Все твои мослы и ребра сразу вылезут наружу. Грудь затеряется среди них, как нечего делать.

Серафима дулась всего минуту, после чего пожала плечами:

– Ну, можно надеть просто красивое платье.

– Обязательно длинное, чтобы скрыть коленки, – подсказала Мила.

– Разве ты не моя подруга?! – воскликнула Серафима раздраженно. – Такое впечатление, что ты не только видишь во мне одни недостатки, но и стремишься все их выпятить, чтобы побольнее меня уколоть!

– Да я хочу тебя предостеречь, дурочка, – рассердилась Мила. – Если я не скажу, тебе кто-нибудь другой скажет. На всю жизнь моральную травму получишь.