Точка невозврата

От последней мысли сладко заныло где-то в животе. Она представила себе, как берет на руки своего ребенка, прижимает к груди, вдыхая его нежный аромат, а Пашка смотрит на них и улыбается. А что, ему явно пойдет роль отца. Ну, ничего, осталось совсем немного. Предложение уже сделано, с родителями друг друга она давно знакомы, день свадьбы тоже назначен и даже кольца куплены. Еще совсем немного и…

Усилием воли Татка отбросила приятные мысли в сторону, и, убрав телефон в сумочку, висевшую на спинке стула, занялась текущими бумагами.

***

От яркого солнца, заливавшего светом улицы, слепившего прохожих, было трудно смотреть на небо. Да спешащим по своим делам людям было и некогда разглядывать голубую бездонную высь. Может быть, именно поэтому никто не обратил внимание на два темных пятна-облачка, неспешно паривших на высоте нескольких сот метров над землей. Они медленно кружили над городом, словно высматривая что-то внизу. От их эфемерных тел, переливающихся всеми оттенками мрачно-темного, от почти серого до иссиня черного насыщенного цвета, веяло леденящим мертвенным холодом.

Потоки студеного воздуха, хоть и несколько ослабевшие, достигали даже поверхности земли. Никому из тех, кто попадал в зону волны, исходящей от туманных пятен-облаков, почему-то не приходило в голову посмотреть наверх. Наоборот, они опускали глаза и старались как можно быстрее проскочить эту зону холода, гонимые каким-то неведомым страхом, сами себе не отдавая отчет, откуда внутри них разливается по всему телу этот леденящий душу ужас, заставляющий бежать без оглядки, подальше от этого места.

Мрачные пятна-облака еще долго парили над оживленными улочками, то поднимаясь выше – и тогда поток излучаемой ими негативной энергии почти не достигал земли – то опускаясь вниз, словно хотели прикоснуться к поверхности, оставить на тротуарах города свой темный след.

Большая толпа возле проходной одного из московских НИИ возбужденно наблюдала, как санитары в белых халатах закатывают в машину «скорой помощи» носилки с лежащим на них грузным телом старого профессора.

Одна из наблюдавших, полная лет пятидесяти женщина, в старомодном шерстяном, несмотря на одуряющую жару, костюме повернулась к соседке:

– Сердечный приступ! Говорят, жив еще! Может и выкарабкается! Жалко – если помрет, хороший человек, интеллигентный, уважительный, всегда здоровался. Молодые-то некоторые мимо пробегут и не остановятся.