Пу и Тля

 – С моей точки зрения! На ногах у братца такие же туфельки, как у меня, только черные. Ну и белые носки у нас с ним, как всегда, одинаковые. Мама даже успела подровнять Миньке челку. Понятно теперь, почему так долго пришлось ждать этого триумфального выхода!

Братец и сам понимает, что выглядит неотразимо и начинает выпендриваться. Я, сраженная таким великолепием, молча стою в отдалении. А Минька, задрав нос, важно дефилирует по крыльцу, давая обозреть себя со всех сторон. Сделав сногсшибательный круг, он резко разворачивается…

И… с размаху плюхается в то самое ведро с грязной водой.

 – Мама так торопилась успеть к началу праздника нас собрать, что второпях забыла его убрать. Она даже не успела вытащить из него тряпку, которой мыла крыльцо.

В общем, картина маслом!.. Грязные брызги во все стороны, крайне озадаченная мордашка брата, – теперь не такая уж чистая. И торчащие из ведра ноги в новеньких туфельках. Трагедия!.. – Минька не просто сел в ведро. – Он в нем застрял!!! В общем, седалищная часть полностью утонула в остатках помоев! Все произошло молниеносно! Громкий рев… Выбегает мама.

Вытаскивает незадачливого хвастуна из ведра и несет в дом. Продолжая реветь, Минька причитает:

– Это Галька виновата!!!

Огорошенная таким коварством, отхожу подальше от крыльца и сажусь на маленькую скамеечку, что стоит под зацветающей вишней. Праздничное настроение улетучивается… Хотя, когда перед глазами всплывает озадаченный Минька в грязном ведре, невольно прыскаю в ладошку.

Когда принаряженная красивая мама выходит с умытым и переодетым Минькой на крыльцо, мне уже совсем не хочется никуда идти. Так что самой демонстрации я не помню. Не помню, махал ли отец нам рукой, проходя мимо в колонне… Возможно, что мы просто не успели на демонстрацию. Уж слишком долгими были те сборы. Зато запомнились на всю жизнь!

Может быть, я тогда, действительно, была виновата? Ведь это для меня Минька так импозантно дефилировал по подиуму, то бишь, по нашему старому крыльцу!

Платье

О, это платье!.

. То самое, которое я надела первый раз 1 мая 1957 года. Оно стало моим самым любимым. Поначалу я надевала его только по праздникам или в походы по гостям. Но затем, когда из него почти выросла, платье стало повседневным; и в летние жаркие дни, практически, главным атрибутом моей одежды. Конечно, со временем оно изрядно поизносилось: красные горошины уже не выделялись столь ярко, да и белизны поубавилось из-за частых стирок.