Двойная жизнь профессора Ястребова

Ястребов, несомненно, глубоко образованный человек, талантливый учёный, исследователь истории. Как личность незаурядная, он воспылал любовью в первую очередь к самому себе, и уже через призму собственного величия оценивал мир и с позиции себя-«бога» собственноручно как бы руководил этим миром. Такие иррациональные личности, как Ястребов, вполне могут быть не только фаталистами, но и нарциссистами. Ястребов полагает, что способен оказывать решительное воздействие на действительность, менять судьбу мира, людей, и свою собственную.

К нему отнюдь не подходит поговорка «Дурак считает себя умным. Умный переживает, что недостаточно умён». Он-то как раз тот умный, который знает о своём уме, и этим превозносится. Эпатажный, тщеславный, он склонен к яркой аффектации, но не к конформности. Другими словами, он не просто уверен в верности выбранных им жизненных ориентиров, но он вжился в придуманный для себя образ, и уже ни при каких условиях не в состоянии из него выйти. Это актёр, забывший после выхода из театра, что он актёр, и продолжающий до самой смерти играть заданную ему роль. Он находится в пограничном состоянии между самоконтролем и обсессией, том состоянии, когда навязчивые мысли уже выходят из-под контроля и человек рискует превратиться в параноика. Историка Ястребова я бы назвал не просто продуктом нашей среды, но и её символом. Это, если хотите, пример глубокой трансформации личности в переломный и судьбоносный для страны период отречения от былого.

– Вы имеете в виду эпоху девяностых? Распад СССР?

– Можно и так выразиться.

Но я бы хотел ещё глубже смотреть на эту проблему. Ястребов – это некая субстанция, впитавшая в себя то, что мы назвали бы ассоциальным, а также вражеским нашему национальному духу истории. Он тот, кто не принял ничего своего на той земле, где его родила мать, воспитали родители. В простонародье таких называют выродками. Почему это с ним произошло? Однозначного ответа дать нельзя. Можно лишь задавать вопросы. Не потому ли начались перекосы в общественном сознании, что произошла революция, или, как сегодня мы говорим – переворот, в 1917 году? И потом на обломках некогда великой державы выросла другая, тоже по-своему великая, держава. Но и её не уберегли. Новый переворот. Новый распад. Всё это, полагаю, на генетическом уровне срикошетило и затем шибануло по психике наиболее чувствительной части последующих поколений. Известно, что яркие личности с кодом гения чутко реагируют на подобные исторические и национальные раздражители.