Монастырские

Любит Антон такие мгновения. Мерцание лампадки перед иконами будто душу согревает. Взгляд Христа близкий, родной. Матерь Божия смотрит ласково. Повторяет Антон шёпотом вслед за мамой: «Господи, помилуй всех, кому сейчас плохо, помилуй всех, кто Тебя не знает, помилуй всех заблудших, озлобленных, кому некому помочь, кто страждет, жаждет, кто плачет, кто при смерти, кому угрожает опасность…»

В избе тихо?тихо, слышно сонное дыхание Игоря, Кати и Маши на печи. Спят девочки, обнявшись, что?то доброе им снится.

Лица спокойные, радостные. Перед сном мама напоила детей парным молоком, дала по ломтю свежего хлеба. Щёчки зарделись, волосы русые разметались, хорошо как… Уютно, по?доброму всё. Ах, мама, как нам хорошо жить, думает растроганно Антон. Игорь, Катя и Маша подрастают, а скоро ещё один малыш родится. И так у нас всё дружно. А ведь это Бог нам такую радость даёт. Это от Бога и дети, и хлеб, и молоко, и доброта, что в семье, и всё?всё?всё хорошее вокруг, это всё Он, Господь наш, Он хозяин, Он – самый главный на этом свете. А потом настанет время, когда и папа будет с нами молиться, думает Антон. Ведь папа добрый, хоть на словах Бога и ругает. А ведь иконы в доме не срывает, кресты носить не мешает. И мама этому вон как рада, говорит: «В папке нашем совесть не умерла». Да, он обязательно поймёт, как ошибался, раскается, попросит у Господа прощения, а Он, милостивый, конечно же, сразу и простит. Он любит нас, да и как не любить своих детей. Вот папа любит меня, я его сын, думает Антон. А у Бога все люди на Земле – его дети, Он им дал жизнь. И как Господу обидно, что дети знать Его не желают. Плачет Антон, ах, как жалко ему Бога, как обидно за Него, что не хотят те, кому Он дал эту землю, эту прекрасную жизнь, не желают познать своего Творца.

Папа вернулся домой под утро. Антон чутко спит, сразу и проснулся, как услышал шаги папы во дворе, да и Агат зашумел, обрадовался хозяину, слышно, как прыгает.

Антон улыбается. Вот сейчас папа придёт, сядет рядом, погладит Антона по голове. Так и случилось. Папа подошёл к сундуку, сел на краешек, гладит Антона по голове: «Антон?Антон, опять с печи удрал, и что ты к этому сундуку прикипел…» Месяц ясный?ясный, такой красивый, прямо возле окошка стоит, светло в избе, всё хорошо видно.