Монастырские

Он был выпивши, но чуть?чуть. Идея «породнения» с семьёй управляющего строительно?монтажным трестом Кима Георгиевича Беломедова была ему не по душе. Связывать судьбу сына с перезрелой интеллигенткой? Увольте. Да и от начальства – чем дальше, тем лучше.

Потомок прораба, демобилизованный, рядовой запаса Сергей Николаевич Шкаберников, высокий парень с кислой физиономией, тяготился суетой вокруг него и всех игнорировал. И лишь когда услышал, как Нина вежливо спросила у мамы, можно ли раздать гостям салфетки, он посмотрел на неё.

Жоржетта Александровна, мама Нины, перехватив этот взгляд, ущипнула мужа, Кима Георгиевича, и многозначительно приподняла брови. Молодых усадили напротив друг друга для выгодного «ракурса общения face to face» (идея хозяйки).

Гости (трое мальчиков двенадцати, десяти и восьми лет), две бабушки, двое дедушек, жена прораба и сам прораб вместе со старшим сыном поглощали магазинные пельмени со сметаной (Жоржетта Александровна не умела и не желала готовить. «Я человек науки.

Мне не до хозяйства», – говорила она в кругу коллег по мединституту, где преподавала курс педиатрии). За столом было тихо, разговаривать незнакомым людям было не о чем.

– Нина, что же вы с Сергеем молчите. Ладно, мы, старики… – не выдержала Жоржетта Александровна и развела руками, как бы приглашая всех её поддержать.

Дедушки и бабушки, с набитыми ртами, поддакнули. Им понравилось, что цветущая пятидесятилетняя дама приравняла себя к их племени.

Супруга прораба, Анна Ивановна Шкаберникова, дородная, нарумяненная и напудренная, с щедро накрашенными ресницами и ярко обведенными чёрной подводкой очами, посмотрела с надеждой на сына.

Тот побледнел от злости, проглотил плохо разжёванный пельмень и отложил вилку. Он ещё не придумал, что бы такого культурного сказать, ибо на языке ничего, кроме матюков, не вертелось.

– А вы в театры любите ходить? – донёсся до молодого человека голос Нины.

Участники застолья замерли. Оглядевшись, жених обнаружил себя в центре внимания.

Он покосился на барышню. Перед ним сидело существо с абсолютно невинным, спокойным выражением лица, явно не способное ни к лукавству, ни к позированию. Такое впечатление производили и большие наивные глаза без косметики, и это застёгнутое до подбородка, берегущее целомудренность, платье. Как общаться с гимназистками (так называл Сергей про себя подобного сорта воспитанных маменькиных дочек), он опыта не имел. Он кивнул, и потянулся за пельменем.