Монастырские

 – А ты на кухне в раковину писаешь. Вот что! С отца пример берёшь! Мало вас мамка матом кроет! Ремня вам надо обоим по голой жопе!

Мальчик опомнился. Ему стало страшно, что сказал лишнее. Осталось убежать из этого дурацкого дома, скрыться от предков и вообще от всех, на край света, и стать рыцарем. В крайнем случае, пиратом. С этим твёрдым намерением второклассник Пётр Шкаберников вскочил, собираясь выпрыгнуть из?за стола и дать стрекоча, но то ли от обиды, то ли от избытка пищи, звонко пукнул, густо покраснел и спрятался под стол с громким плачем.

Дети прыснули от смеха и, свесив головы под стол к брату, стали ему строить рожи.

– Ну?ну, – крякнул один из дедов, и попросил себе добавки пельменей.

– А что такого он сказал? – отсмеявшись, сказал средний брат, десятилетний Витя. Он решил заступиться за младшего. – Про сковородку – чистая правда. Я сам слышал.

– Между прочим, мы не только цирк любим. Мы ещё любим пиво. Когда отец опохмеляется, на столе остаются бутылки с пивом. Только Серёга жадничает.

Нам с братанами мало что перепадает. Он сам всё допивает, – вступил в беседу двенадцатилетний Лёня Шкаберников. – Да его жадность во всём проявляется. У отца, пока тот дрыхнет, сигареты из кармана тырит, а нам ни одной штучки не даст.

И Лёня, довольный, что досадил брату, показал язык. Сергей оглядел жующих. Никто не проронил ни слова. Анна Ивановна, обнимая одной рукой вернувшегося к ней под бок Петю, показывала старшим мальчишкам вымазанный сметаной кулак и делала страшные глаза.

Прораб ухмылялся, разливая по рюмкам водку. В душе он был доволен, что его семья производит не вполне приятное впечатление. Собственно, с этой целью и позвал всех своих на смотрины.

– Ха?ха?ха! – хохот рядового запаса Шкаберникова разрядил обстановку.

Все заулыбались, подняли рюмки.

По завершении ужина молодых оставили наедине. Остальные ушли в прихожую. Сергей, осведомлённый о причине сумятицы, не стал никого догонять, а пересел в кресло и закинул ногу на ногу. Нина, вознамерившаяся выйти вслед за родителями, была остановлена материнским указанием из?за двери:

– Нина, займи гостя, пока мы тут валандаемся.

Деткам и старикам надо в уборную перед дорогой.

В дверной щёлке был виден зрачок Жоржетты Александровны, его сменил зрачок Кима Георгиевича. Потом наблюдение было снято, и под перешёптывания дверь закрыли.

Нина расправила платье, присела на краешек стула, сохраняя осанку, и задумалась, на какую тему завести разговор.