Хомотрофы

Надо признать, эта толстая неповоротливая тетка всегда меня раздражала, но я этого не показывал. Терпимость и вежливость – мое кредо. И вот в один злополучный день я вернулся в кабинет, после того как она там похозяйничала, и обнаружил, что стул передвинут. Мне вдруг так ясно представилось, как эта слониха забиралась на него ногами, когда вытирала пыль с кондиционера. Но по-настоящему я вышел из себя, когда не нашел справочник Розенталя. И тут мимо двери прошла уборщица.

Я бросился в коридор и заорал так, что из кабинетов повыскакивали сотрудники.

Таким они меня еще никогда не видели. Толстуха замерла, перепугано бормоча оправдания и перебирая в руках мокрую тряпку, а я надрывался и вопил, пока не охрип. Сотрудники начали переглядываться, затем постепенно стали расходиться. В конце концов, мы с уборщицей остались в коридоре одни. Махнув рукой, я вернулся в кабинет и сразу обнаружил своего Розенталя.

После этого случая редактор и предложила мне пойти в отпуск. Перед уборщицей я так и не извинился.

Женщина в очках долго и аккуратно выводила несколько слов. Я оценил ее каллиграфический почерк. Вместо того чтобы как можно быстрее покинуть город, я терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу, пока она выписывала мне одноразовый пропуск на завтрашний день.

Если бы завод был военным, разве они выдали бы мне пропуск? Итак, одна из моих теорий потерпела фиаско.

Я взял пропуск, бережно опустил его в карман. Сказал себе: вот, единственная реальность, дающая какую-то определенность.

На выходе бросил удивленному охраннику, доедавшему суп:

– До свидания.

3

Я вышел из административного здания и направился к тому кирпичному забору, за которым возвышались заводские трубы и ангары. Надеялся отыскать стоянку служебного автотранспорта и дождаться рейса в город. Пешие переходы меня доконали.

Впереди маячила проходная. Сторож меня, разумеется, на завод не впустил и про автобус почему-то ничего не сказал. Сколько я ни пробовал раскрутить его на разговор, он все время повторял одну и туже фразу:

– Пропуск!

Я показывал ему ту бумажку, которую мне выписали в отделе кадров, но он говорил:

– Нет фотографии.

Не установленная форма.

– Это правда, что тут изготовляют противотанковые мины? – спрашивал я. – Не поможете мне приобрести ящик? Хорошо заплачу.

Его лицо делалось как камень.

Я побродил вдоль забора; он был высоковат, чтобы через него перелезть. Я попробовал. Да, не ниндзя я, не ниндзя.