Хомотрофы

Выбираюсь из нее, промокший до нитки, испачканный в глине, снова лечу сломя голову.

На какое-то время останавливаюсь, осматриваюсь. Ага, вот он, частный сектор, справа. Сворачиваю немного наискосок, бегу к пустырю, за которым возвышается насыпь – дорога к мосту.

Страх в груди по-прежнему нарастает, и к нему добавляются болезненные спазмы в животе.

Насыпь заросла травой, по ней трудно подниматься. Сдирая на пальцах кожу, взбираюсь на дорогу. Задыхаюсь. Легкие наполнены страхом и кровью. Вот и автодорожный знак, на котором значится название городка.

Пробегаю мимо и совершенно обессиленный выскакиваю на мост.

Боже мой, как мерзко! От страха подкашиваются колени, и я ничего не могу с этим поделать. Неожиданно испытываю приступ головной боли невероятной силы, как будто голова попала в тиски. Хочу стиснуть ее руками, но хватаю пустоту. Головы нет, ее отрубили.

Захлебнувшись беззвучным криком, я проснулся. Темно, хоть глаз выколи. Кошмар внутри кошмара, сон во сне, такого со мной раньше не было. Для верности побольнее прикусил указательный палец – точно проснулся.

Отер со лба липкий пот, прислушался.

Андриан спал на удивление тихо. Я ожидал, что его богатырский храп будет сопровождать меня всю ночь. Но он сопел безмятежно, еле различимо.

Я уже почти задремал, как неожиданный звук, похожий на хрип, разбудил меня. Звук доносился из коридора или из кухни и становился все настойчивее. Я сел на кровати, принялся тереть глаза.

Звук повторился опять, и тут я понял, что это задыхается человек.

Вскочив, я наугад бросился к двери, пробежал по коридору и оказался на кухне. Странный сладковатый запах ударил в нос.

Так. Где же здесь выключатель? Я шарил руками по стенам, а под ногами у меня что-то чавкало. Когда, наконец, вспыхнул свет, невероятная картина открылась моим глазам. На полу среди кусков сырого мяса, разбросанного на широкой клеенке, лежала, корчась и держась за горло, хозяйка. Ее одежда была перепачкана кровью, лицо покраснело и настолько раздулось, что даже морщины немного разгладились.

Выбрала же время для разделки мяса!

Выпученными испуганными глазами старуха смотрела на меня. Посиневшие губы безуспешно хватали воздух.

Я не сразу сообразил, что случилось. Некоторое время я бегал вокруг старухи, то хватая в руки полотенце, то пытаясь набрать в кружку воды. А Зоя, держась одной рукой за горло, все время показывала корявым пальцем себе в рот, делая при этом страшные глаза.

Наконец, я понял: бабка чем-то подавилась.