Нокаут чемпиону. Вторая часть

Эта презираемая ими «инвалидка» бросила его! Ей не нужны ни чемпион, ни его чувства, ни высокая зарплата! Ей всё это… «противно»!

Друзья – те, которые были на матче, переглянулись, но развеять заблуждение женщин никто не рискнул. Александр очень вовремя перевёл разговор на другую тему, рассказывая, что готовит статью про бой с Будресом.

– Говорят, у вас есть видеозапись? – полюбопытствовал Миша. – Я ведь так и не смог приехать.

– Есть, – подтвердил Виктор. – Сашкин оператор записывал.

– Ой, поставь, пожалуйста! – загорелась Виктория.

– Да ладно – в субботу увидите, – отмахнулся Игорь.

– Показывай, показывай! – вмешался Александр. – Это же супер было!

Мелихов только пожал плечами. Он уже забыл этот бой. Но Виктор принёс диск, и Игорь, уставившись в телевизор, впервые увидел поединок со стороны. Он даже увлёкся – вспоминал все свои ощущения, боль от рассечения, удовольствие от удачно проведённых ударов. И вот, наконец, триумфальный момент – Будрес в нокдауне, конец пятого раунда, перерыв – и нокаут!

– До сих пор не могу спокойно смотреть, как они бьют друг друга! – продекламировала мама, качая головой.

 – Так страшно всегда!

– Да нет, здорово! – восхищался Маринкин бой-френд.

Все обменивались впечатлениями, глядя, как чемпиону вручают пояс. Вдруг Вика напряглась, вперившись в телевизор: оказывается, оператор заснял, как боксёр кинулся приветствовать Ленку. Сцена их объятий была настолько красноречива, что не требовала комментариев.

Мелихов, метнув взгляд на экран, схватил со столика пульт и выключил запись, но сделал это слишком поздно. Наступило гробовое молчание. Те, кто наблюдал эту сцену в реальности, не знали, как разрядить обстановку. А мать с сестрой изумлённо взирали на Игоря. Мама потёрла рукой в области сердца.

– Игорь! Какой ужас… Нет, это уму непостижимо…

– Ну, знаешь! Вот так я и думала, а никто мне не верил! – Маринка, наконец, тоже обрела дар речи. – Нет, вы гляньте только, какие девицы пошли! К любому в постель залезут.

Братик, милый, ты сумасшедший? С какой-то колченожкой лизаться… Что ты там нашёл-то, в этой косточке мышиной переломанной?

– Марина! Ну что за язык у тебя противный! – мать осуждающе покачала головой. – Нельзя так говорить ни о ком, надо быть толерантной… Но, Игорь, по сути-то Марина права – как это можно понять?! На весь мир – с кем? Чем ты думал?! Ох, подожди, что-то мне нехорошо.