Цвета индиго

Странно, что природа решила все именно так.

– Природа не умеет решать. Это воля Сил. И я не понимаю, что значит, достоин или не достоин.

– Но вот тебе самому это кажется справедливым?

– Справедливым? Все, что дают нам Силы, справедливо и точно. Но мне кажется это еще и прекрасным, как утренний Фатаз, озаряющий океан. Подумай сама, разве это не чудо: когда один может отдать, а другой получить от него Дар?

– Это… Любовь, да? Дар получает жена? – догадалась Патрисия.

– Как правило. Иногда не сразу. У любви много ипостасей.

Эта – самая высшая. Ничего не может быть выше, чем получить Дар в знак Любви, это как если две реки вливаются в один океан! Ничего важнее для илле в этой жизни уже не будет. Многие жены, если они оказались не готовы, так и умирают с тем, с чем родились. И многие мужчины не передают знания никому. Это большая ответственность, ведь надо быть уверенным, что Дар принесет благо.

– Значит, ваши женщины, пока не получили Дар от мужчины, не больше и не меньше землян? Ведь земляне тоже способны овладеть гамесом.

– Я не понимаю, что значит больше или меньше. На цвет это не влияет. У наших женщин были красивые цвета. И многие готовились получить Дар. Поэтому цвета их теперь испорчены. Они не были юны, как земляне. Цвет предательства хуже цвета агрессии.

– Значит, ты бы не смог отдать знания маме?

– Нет. И отец уже никогда не отдаст. Она осталась. Она должна была уйти хотя бы ради меня, но сделала так, как ей удобно. Она не отдавала никому гамес, и не связалась с землянами, но… она осталась… Она не знала, что мужчин станут преследовать, и думала, что сможет растить меня открыто.

Но вовремя поняла, что меня надо прятать. И не успела никому рассказать обо мне, кроме самых близких и верных. Мы живем далеко от города, далеко от других домов.

– А те, которые ушли? Вы что-нибудь про них знаете?

– Мы не знаем, что с ними стало.

– Жизнь в горах наверняка нелегка для детей и женщин… Может, она берегла тебя, а не себя?

– Конечно. Но то, что она сделала для меня – это не-благо.

Мои корни оторваны от корней отца.

– Но ведь ты… ты простил ее? Ведь ты ее любишь?

– Как можно спрашивать? – изумился Стар. – Кто без любви выходит из дома матери, тот без любви войдет в дом жены. Она сама знает, что поступила неверно. Но даже если бы она совсем потеряла цвет – я бы любил свою мать.

Патрисия решила не развивать тему. Ее отношения с матерью заслуживали, наверное, осуждения с точки зрения Стара.