Цвета индиго

Каковы твои занятия у тебя на родине, Паттл Исия?

Теаюриг? Если главный здесь он, значит, к суровому Лайдеру ее пока не поведут. Кстати, отметила она, в отличие от Стара, тут ее полное имя произносят с большой паузой посередине, протягивая «т» и почти не выговаривая «р».

– Я ученый и учитель. Я изучаю языки народов с разных планет, а потом обучаю этим языкам детей.

– В тебе нет сиреневого, ты не ученый, – последовал непримиримый вердикт. – Но ты, несомненно, можешь учить детей тому, что знаешь сама.

Патрисия обиженно молчала.

– Позволь мне спросить, раз уж ты не прячешь эмоции, почему ты недовольна моим свидетельством?

«Он видит желтый в твоих цветах, постарайся его скрыть», – посоветовал Кетл в ее голове.

– Разве можно роптать на то, чем одарили нас Силы, и желать того, чем они не захотели нас одарить? – продолжил Теаюриг.

Патрисия растерялась.

«Скажи им правду, что ты и твой народ думает об этом», – услышала она мысленный голос Кетла.

– Я думаю, – начала, осторожно подбирая слова, Пат, – что многие из нашего народа постоянно желают не того, чем одарили их Силы, а того, чем Силы одарили других.

Мне показались больными твои слова, потому что я считала себя ученым. А своего цвета я раньше знать не могла.

Она старалась говорить на самом правильном илините – благодаря Стару она стала лучше понимать и применять его образы и обороты. Теаюриг это, видимо, оценил.

– Ты очень хорошо освоила илинит и, наверное, другие языки тоже. Но это говорит о твоих врожденных способностях слышать древний голос народов, а не об учености.

Тебе дано видеть, откуда их корни, по сокам их дерева, но в тебе нет склонности к кропотливому ежедневному труду. Силы щедро одарили тебя интуицией, и этого оказалось достаточно.

Приятно, как говорится, слышать, но что-то это не слишком походит на комплимент. То есть весь ее труд, все научные разработки – все насмарку? Возможно, что-то и давалось ей быстрее и легче, чем многим… но это не значит, что она бездельница!

– Ты считаешь, что я не трудилась? Но это неправда, – как можно сдержаннее возразила она.

– Ты трудилась, развивая свой дар. Но такой труд недостаточен для ученого. Ты могла бы спросить о настоящем труде у дора Кетлерена. К своему Дару он прибавил столько труда, что само Знание преумножилось его усилиями. Он – вершина горы, что касается неба, а мы лишь ее подножия, но для части не обидно быть меньше целого. Снизу мы видим, как гора и небо встречаются.