Найленир. Эльфийская баллада

«В чёрное время судьбина у эльфов иная…»

«Пусть бы тебя пронесла эта злая судьбина!

Лучше ты пой – хоть и этой эльфийке любимой!

Будет твой голос на свете – и свет станет ярче…

Пусть про меня даже ты никогда и не вспомнишь…»

«Странно мне было б когда позабыть эту встречу,

Мне так отрадно хранить тебя ночью безмерной!

Кто только будет хранить тебя в злую годину…

Дева, Альне, этот лес покажу тебе завтра,

Знаю я в нём каждый угол и каждую ветку,

Хочешь, свезу тебя к озеру звёздного света,

Там не бывал человек – значит, будешь ты первой!

Гостья, желанная эльфам, язык ты наш знаешь,

Слушаешь песни, внимаешь и звёздам, и морю,

Может быть, озеро дивные страны покажет,

Звёздное небо оно отражает к полудню,

Может судьбу показать, может предков великих,

Если захочет – а я попрошу ради гостьи…

Озеро наше эльфийским полно чудодейством,

Скрытое в чаще; к нему приезжаем мы редко,

Несколько раз за столетье, и то нужен повод

Или вопрос.

Чтобы венец увидать над собой и любимой —

Лилии белые или шиповник колючий.

Озеро знает, его ни за что не обманешь,

Выбрал невесту – бери и венец, что поделать…

Мне позволяет бывать оно чаще и дольше,

Мне позволяет смотреть на другие планеты,

И прозревать красоту предзаморского края.

Песни ты ждёшь ещё? Правда, спою тебе… Что-то

Новое мне навевают деянья людские…

Лист, оторвавшись, вернуться на ветку не может

Он навсегда покидает и древо, и небо.

Тех, кто остался – полёт его смертный тревожит.

Тот, кто летит – не желает иного исхода,

Короток век его, выбрал он новую участь,

Тот, кто летать не умеет – пусть держится крепче,

Тот, кто готов умереть – тот летать научился».

И, пока пел он, рассвет занимался над лесом.

Светлым лучом по деревьям скользнуло, и отблеск

Солнца в его волосах заиграл золотистых,

Оба вскочили, впервые друг друга увидев.

Юноша? Муж? То ли воин суровый эльфийский,

То ли певец он – и стройный, и тонкий, и сильный,

Обруч с алмазом блестит в волосах его длинных,

Смотрит он так, что зажмуриться впору, пронзает

Взором лучистым. Но дева глаза не отводит.

Он её видит – и так, как увиделась ночью,

Чистой и дерзкой, горячей и строгой, и смелой,

Но ещё нежной, и жаркой, как солнце дневное.