Ветви Ихуа

Они убивают дядю Огина…

Кулаки в крови…

Долбаные железяки! Твари…

Почему у него нет оружия, которое убивает железяк?

Снова наверху послышался сдавленный крик. Кто кричит? Он не узнал голос.

Ежели взобраться на верхнее плато, можно себя выдать. У железяк тысячи глаз. Они запросто найдут его и тут.

Сигурд вскочил и побежал назад. Через пять минут он был снова в лесу. Выбрав сосну повыше, вскарабкался на нее, попытался рассмотреть, что происходит вверху, но виден был только свет железного демона-геликоптера, висящего над воронкой.

Сигурд слетел вниз, заметался по лесу.

– Дядя Огин… дядя Огин… – бормотал, глотая слезы.

Наконец он упал на влажный ковер из сосновых иголок недалеко от килуньей туши и замер.

Был полусон. В нем Сигурд раз за разом возвращался в шахту. Он успевал предупредить дядю Огина о надвигавшейся опасности. Килуна он таскал следом.

Но дядя Огин не хотел слушать. Он махал руками и кричал: «Мы – трупы! Уходь в лес!»

«У меня тут килун! – объяснял ему Сигурд.

«Нет! – орал дядя. – Уходь! Сыщи другое убежище! Только на север не бегай!»

«Пойду на север», – очнувшись от липкого сна, сказал себе Сигурд.

Но днем идти было нельзя. Дождь закончился, облака расползлись, показалось слепящее осеннее солнце.

Со стороны верхнего плато лес сверкал: в ту сторону смотреть было невозможно.

Сигурд протер наружную поверхность крышки от капель и иголок, рассеянно побродил вокруг туши и вдруг уселся на нее, отвернулся лицом к чаще леса.

Как же это так? Теперь-то один совсем. Сначала албы мать убили. Потом бигемы сестре помогли умереть. И вот железяки дядю Огина прикончили, а с ним и всю общину бигемов. Ни единой родной души не осталось, ни одного знакомого.

Бить надо железяк проклятых, на части рвать поганых. Покуда не изведет со света с десяток, душа будет ныть лютой холодной болью, не согреется, не успокоится.

Ствало быть, нечего тут сиднем сидеть… Нет больше дома, чужой теперь Шедар, рвать отсюда надо, да поскорее: чутье к этому призывает.

Но сомнение копошится внутри, теснит Сигурду грудь. Поднимись, поднимись наверх, глянь-ка, что там. Что, как дядя Огин еще…

Сигурд вскочил, большими упрямыми шагами двинул к лесу. Свет больно резал глаза. Дойдя до раздвоенного ствола пострадавшей много лет назад сосны, он присел и стал всматриваться в темные очертания горы.