Ветви Ихуа

До чего же нелепая мысль, и все же Сигурд прекрасно знает: так оно и есть!

Толстая баба в яркой оранжевой одежде без крышки да еще среди белого дня – настоящее диво, но, похоже, ему придется привыкать и к более странным вещам.

Автобус поворачивает. А это еще что такое? – дорогу за столбом пересекают несколько узких металлических полос – прямых, одинаковых, невероятно длмнных, но не хватает времени толком их рассмотреть – деревья заслоняют вид.

Перед тем, как проехать мимо дома с толстухой, автобус замедляет движение.

Баба поднимает голову, смотрит на автобус пустым взглядом, снова принимается за работу. Бабе автобус не в диковинку. Сигурд едет дальше, и тут он видит нечто поразительное. Четыре убегающих вдаль металлических полосы лежат на нескончаемых рядах серых одинаковых камней правильной формы. Это за пределами понимания Сигурда, и у него невольно отвисает челюсть. Автобус несколько раз ощутимо встряхивает. Чтобы не выдавать себя, Сигурд отводит взгляд от полос и смотрит вдаль.

Поверхность земли сглаживается, постепенно превращаясь в равнину. Вдали кое-где темнеют редкие перелески. Впереди, в нескольких милях, видна россыпь светлых построек разной формы и величины. Разветвленные цепи домов, укутанных бледной осенней растительностью, облегают застывшую волну горизонта.

Город…

Да, железяка в печенку, самый настоящий! Нет нужды в подтверждениях. Достаточно один раз взглянуть. Сотни… тысячи домов – тех самых, о которых говорила албианка, – рассыпались по всей равнине.

Их настроили терракотеры. Вот для этих тупых придурков.

Соседка что-то промычала.

– Когда ты заткнешься? – шепотом огрызнулся Сигурд.

Как же он ненавидит своих попутчиков. Той самой ненавистью, что и раньше в нем была: теперь она обращена на тех, кого он назвал тупыми. Зачем этим идиотам город? Бигемы, которых убили железяки, – не лучше ли им жить в этих домах?

Осознание несправедливости внезапно стало сводить Сигурда с ума. Ему захотелось пихнуть женщину так, чтобы та оказалась в проходе.

Он уже вообразил, как она падает, но заставил себя сдержаться. За два дня знакомства с Руной Сигурд все-таки кое-что уяснил. Ярость укрощать надо – будь ты на охоте, перед броском или в обычной жизни.

Шевели мозгами, бигем! Ты ведь не считаешь, что твое бешенство всюду тебя выручит. Переборщи с этим – бед не оберешься. А коли считаешь, что это не так, вспомни Гатта…

Да уж, когда ярости в тебе через край, можно все потерять.