Пансионат (не)благородных девиц. Только моя

– И… – Кэрри приложила ладонь к горлу, голос невольно просел, – я тоже должна была… так…

– Ты особенная, правда, но не настолько, чтобы ради тебя менять правила. – Сакумо мрачно усмехнулся: – Единственное отличие для тебя заключалось бы в том, что покупателей было бы меньше.

– Но ты с самого начала говорил, что дождёшься аукциона, – прошептала Кэрри. – Значит, хотел, чтобы я через это прошла?..

– Это обычная практика, – пожал плечами Сакумо, невольно скривившись. Нет, себе он мог признаться, что не хотел подобного для Кэрри, просто потому что сам аукцион всегда вызывал у него чувство брезгливости.

Сакумо даже был рад, что всё сложилось именно так и никто не посмел возражать на его решение выкупить Кэрри раньше срока. Но ей об этом знать было не обязательно.

– Как я могла считать, что ты другой, – горько ответила Кэрри.

– Не надо тешить себя иллюзиями относительно меня и моего к тебе отношения. – Сакумо сжал губы в тонкую полоску, развернулся и ушёл: разговор явно пошёл не по плану. Точнее, он пошёл именно так, как предупреждал Коннор – Кэрри не бросилась на шею с благодарностью, а вполне справедливо обвинила, назвала вещи своими именами.

Она для него никто, он для неё хозяин, и этого не изменить. Но отчего тогда на душе так горько?

Кэрри глотала слёзы, провожая взглядом высокую худощавую фигуру. А чего она от него хотела? Признаний в любви? Бред. Расшатавшиеся нервы заставили вести себя, как истеричка, хотя таковой Кэрри никогда себя не считала. Но кто останется в здравом уме, проведя два с половиной месяца в стенах закрытого секс-пансионата в окружении мужчин, которые оказались богами? Кто сможет смотреть на мир по-прежнему, проведя больше суток в плену, подвергаясь сексуальным пыткам? Кэрри хотелось бы не меняться, но она не могла чувствовать себя той беззаботной прожигательницей жизни, что попала в пансионат.

Не могла и чувствовать себя таинственной и могущественной сете-паи, которую, по словам профессоров, должны носить на руках на Зельдаре. Она была никем и чувствовала себя именно так – никем, пустым местом. Обхватив себя руками, она медленно побрела к дому, низко опустив голову.

Сакумо наблюдал за ней издалека, не переставая хмуриться. Наверное, не зря столько лет избегал любых тесных контактов с женщинами, с ними всегда было сложно, взять хотя бы Линн. Сегодня пришлось посетить чертоги Пантеона: такое событие, как новая любовница, прошло бы мимо, будь то это не Сакумо с его вечным затворничеством и одиночеством.