Всё для вас, Босс! Единственная

Мечтал изменить мир, хотел стать лучшим для отца и матери. Заботился о брате.

– Ты действительно изменил мир, – тихо сказала Лера.

– С твоей помощью, – улыбнулся Аджитт. Лере вдруг подумалось, что ему очень идёт улыбка. Простая, без подтекста, искренняя. Она словно озаряла его изнутри, придавая суровым чертам мягкости. На глазах опасный лев превращался в большого домашнего кота.

«Я заставлю тебя улыбаться чаще», – подумала Лера, отодвигая от себя тарелку – не успела заметить, как расправилась с едой.

– Когда приедет твой прораб? – вернулась она к разговору о доме.

Аджитт бросил взгляд на массивные наручные часы и хищно улыбнулся – лев снова вернулся, лениво мотнув хвостом.

– Я успею познакомить тебя с моим подарком.

К удивлению Леры, он достал телефон и провёл пальцем по экрану, включая какую-то программу. В следующую секунду она вздрогнула всем телом, почувствовав, как внутри начинает пульсировать, увеличиваясь в размерах, шарик. Он отбивал чёткий ритм, словно стучало сердце, всё быстрее и быстрее, пока не достиг особенно чувствительной точки внутри, посылая слабые волны наслаждения по телу.

– Чт-что это? – запнувшись, спросила она. Аджитт улыбнулся ещё шире и снова провёл по экрану – ритм пульсации сменился, теперь это были мощные толчки, и Лера невольно ахнула, вцепившись в край стола. Между ног стало горячо, влажно, а приятные волны понеслись с бешеной скоростью, растекаясь по позвоночнику и ногам. Она не выдержала и застонала, невольно разведя ноги, но Аджитт тут же произнёс:

– Сдвинь.

Не так, сильнее.

«Наверное, повиноваться ему уже у меня в крови», – мелькнула мысль, когда Лера, без раздумий, крепко свела ноги. Новый стон тут же слетел с губ – ощущения стали ярче, острее, почти на грани удовольствия и боли. Клитор запульсировал, требуя ласки, а толчки меж тем снова стали иными, то сильными, то слабыми. Дыхание давно участилось, с пересохших губ слетали непрерывные стоны, а глаза сами собой закрылись.

Лера стремительно приближалась к оргазму, стараясь не поднимать веки, не видеть Аджитта, наверняка самодовольно улыбающегося. Но он сидел, напряжённо глядя на неё, грудь тяжело поднималась и опадала, в брюках давно стало тесно. С каким огромным удовольствием он присоединился бы сейчас к ней, уложил на этот стол и задрал юбки… Если бы знал, что будет так реагировать, не стал бы проводить этот эксперимент сейчас.