Зима была холодной

– У Эммы всегда можно купить ужин или обед, – пояснил Колум, раскладывая запасы на столе. – А ещё можно заказать еду заранее, всё, что пожелаете. Она – прекрасная кухарка, служила в доме плантатора из Калифорнии больше десяти лет и готовила ему и его семье.

– Я никогда с вами не расплачусь, – благодарно сказала Алексис, разглядывая еду, которой ей, при должной экономии, хватит на неделю.

– Ну что вы, – усмехнулся Колум. – Это я должен просить у вас прощения, что не смог устроить ваш быт так, как подобает.

Можете считать это, – он обвёл глазами стол, – моей попыткой сказать «извините». Ни о каком долге не может быть и речи!

– Вы – чудо! – с жаром воскликнула Алексис, двумя руками пожимая его ладонь. Колум мягко улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.

– Это вы – чудо, Алексис, – улыбнулся он. – Колорадо-Спрингс повезло со своей учительницей.

– Господи! – спохватилась та, – а когда же начнутся занятия?!

– Как только вы обустроитесь, – заверил Колум. – В воскресенье, после службы, мы устраиваем пикники на поляне перед церковью.

Там вы познакомитесь и с родителями, и с детьми. А после подумаем о том, когда приступать к обучению.

Алексис вдруг поняла, что до сих пор держит его ладонь. Смущённо отпрянула и разгладила юбку, не зная, куда деть руки. Колум, заметив её смятение, слабо улыбнулся и отошёл к столу, подбирая мешок.

– Если вам пока больше ничего не нужно… – начал он, но Алексис его перебила.

– Вы и так мне уже очень помогли! – заверила она. – За меня не волнуйтесь! Но… Вы же приедете завтра?

– Завтра к вам приедут Каннинги, ваши соседи.

Они согласились помочь. Уверен, вы с ними подружитесь. А мне надо объехать дальние фермы, там давно ждут священника.

Алексис вышла на порог проводить отца МакРайана. Он сбежал по ступенькам вниз и ещё раз тепло улыбнулся, держа в руках шляпу.

– До встречи!

Щёлкнули вожжи, повозка медленно покатилась по дороге и вскоре исчезла за поворотом. Алексис вздохнула и облокотилась на перила, положив подбородок на подставленные ладони.

Впереди, насколько хватало глаз, тянулся невысокий лиственный пролесок. А над ним поднималась вездесущая гора Пайкс-Пик. Вершина без снежной шапки подпирала ярко-синее небо. Вокруг было тихо, только звенели насекомые да пели птицы. Глубоко вздохнув, Алексис развернулась и вошла в дом.

Воздух здесь стал свежее, но всё равно вездесущий запах сырости щекотал ноздри. Остановившись на пороге, Алексис огляделась, раздумывая, с чего лучше начать.