Охотник и тень. Ты меня не поймаешь

– Так что там с новым охотником?

Ханна ухитрялась жевать и одновременно говорить, не чавкая. Натренировалась за годы практики, надо полагать. Я как раз откусила кусок побольше и едва им не подавилась. Попыталась вспомнить, называл ли кто – то при мне Грейдена по имени. Не смогла и решила, что упоминать его не стоило. Я коротко сообщила, что охотник явился под вечер, а больше я ничего не знаю.

Сменщица разобралась с едой раньше меня и принялась выпытывать, как выглядело наше пополнение. Я чуть не подавилась вторым пирожком и заявила в ответ, что не запомнила.

Это было наглой ложью.

Наоборот, я никак не могла выкинуть из памяти лицо Грейдена в тот момент, когда Свен обозвал его полукровкой. На мгновение на нем мелькнула гримаса боли. При том, что в Осиновой пади он был абсолютно невозмутим, даже когда вернулся из леса, истекающий кровью.

Ханна была по – настоящему поражена:

– Как это – не помнишь? Ты за весь день видела всего троих человек, не считая меня, и не можешь сказать, как выглядело единственное новое лицо в башне за последние несколько месяцев?

– Мне было не до лиц, – огрызнулась я.

 – Сегодня пришло шесть сообщений. Весь день бегала туда-сюда, даже на обед не отпустили.

На этом месте я замолчала, потому что рассказывать об истории с рестораном у меня не было никакого желания.

– Ого! – Ханна казалась потрясенной. – Целых шесть за одну смену? Такого ни разу не случалось, а ведь я работаю здесь дольше тебя.

Она вздохнула:

– Интересно, о чем там говорилось.

Слушающих не учили языку магии, так что для них передачи казались бессмысленным набором звуков. Когда – то было иначе, но теперь и маги, и охотники сурово охраняли свои тайны, не желая делиться властью. В этой борьбе они не щадили никого и ничего.

– Лучше не знать, – сухо ответила я.

На душе было гадко. Из головы никак не шли мысли о принце, над которым скоро будут проводить эксперименты, очень болезненные, как я знала из первых рук. Сейчас я действительно предпочла бы не знать об этом.

Лучше так, чем это ужасное чувство беспомощности. Я спаслась из рук Коллегии только чудом. Парню никакое чудо не светило.

– Ты права, конечно, – Ханна подлила немного сидра мне в чашку. – Просто когда сидишь тут одна целыми днями, поневоле начинаешь думать. Кто знает, какие послания мы передаем.

Она огляделась по сторонам, как будто в кабинете мог оказаться кто – то посторонний, и понизила голос:

– Может, опять война начнется.