Охотник и тень. Ты меня не удержишь

Я жадно оглядывала обстановку и окружающих, забыв про неудобную одежду. Поездка была долгой. Отец несколько раз выходил, чтобы проверить свой драгоценный груз. Нам ходить по поезду запретили, оставалось смотреть в окно на лес и редкие приграничные города, больше похожие на деревни.

Чем ближе мы подъезжали к Вольфсбургу, тем сильнее становились противоречивые чувства в моей душе. Часть меня хотела бежать вперед со всех ног, а другая – вернуться в Эшироль и никогда не подходить близко. Наставления матери о приличном поведении на ярмарке я слышала словно через толстое одеяло.

К счастью, все были взбудоражены поездкой. На мое поведение никто не обращал внимания, так что нового скандала удалось избежать.

Стоило нам спуститься на перрон, как я увидела вдали высокую башню с гладкими черными стенами и застыла. Люди толкались, спеша быстрее выйти с вокзала, а я могла только молча смотреть на свой оживший ночной кошмар. В себя я пришла после сильного тычка в бок.

– Сколько можно стоять на одном месте! – прошипела мать.

 – Ты всех задерживаешь!

Отец уже шел к выходу вместе с носильщиком, толкавшим телегу с товарами. Мать с сестрой стояли рядом и раздраженно смотрели на меня. Тело казалось чужим. Я не могла отделаться от мысли, что, если попробую сделать шаг, тут же упаду и разобьюсь. Мать еще раз подтолкнула меня. Я попыталась отстраниться.

В следующий миг она лежала на земле в нескольких шагах, а Люсиль смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я не могла понять, что со мной происходит.

Бросало то в жар, то в холод. Звуки усиливались. Казалось, каждый из находящихся на площади людей кричит мне прямо в ухо. Из носа потекла теплая струйка. Я рассеянно вытерла её рукой и подошла к матери.

– Мама?

Голос дрогнул. Я протянула вперед руку, чтобы помочь матери встать, заметила, что ладонь измазана в крови и поспешно отдернула её. Несколько человек остановились, глядя на нас и перешептываясь. Мать поднялась самостоятельно. Её лицо было бледным, только на щеках горели ярко-красные пятна.

Она подошла ко мне и влепила пощечину с такой силой, что в голове загудело.

– Не смей на меня смотреть! Ты позоришь нашу семью!

Что-то во мне сломалось. Я прижала руку к щеке и отступила на шаг.

– Я всегда была чужой для вас. Мне не позволяли об этом забыть.

Я отвернулась и понеслась, не разбирая дороги. В спину неслись крики матери, грозившей мне разными карами, если я не вернусь. Сердце бешено стучало, слезы текли из глаз, я не видела, куда бегу.