Дети змеиного дома

 – Провели пальцем по моей щеке, вытирая слезы, потому что слишком уж категоричным был отказ.

– Можно хотя бы узнать причину? – еще тише проговорила я, не желая устраивать спектакль для одной жадно за нами наблюдающей, личности. – Он так похож на Анаишшша… – Едва слышно, надеясь, что Шэйтассс меня поймет.

– Ошибаеш-ш-шься, Лена. Не сравнивай эту особь с эном третьего лорда, – привлек мое внимание к себе раздавшийся слева голос песчаного кадда. – Анаишшш, хоть и иссаэр, но с самого рождения воспитывался по воле Дайгэшшша равным наследнику правящей ветви Дэйрашшшу, этот же мальчик, кроме гаремной жизни, ничего не видел.

Его зовут Айришш. Дом аллидов и райхов владеет им с тринадцати лет уже в течение десяти сезонов. Кайдарр и Таарин часто берут его с собой в путешествия для развлечений. Думаю, пояснять каких тебе не нужно, маленькая со-рин?..

Шэйтассс одобрительно кивнул. Мурена «вежливо» промолчал. Я смущенно ответила:

– Нет…

– Теперь подумай, девочка, через какую дрес-с-сировку и обработку прошел этот иссаэр, и насколько разрушено его сознание после всех лет, проведенных у водных и радужных.

 – На меня смотрели спокойные змеино-тигриные глаза. – Тебе ведь наверняка рассказали про гибель моей Санарры? – Очень «спокойные»…

– Да… но…

– И ты хочеш-ш-шь впустить подобную особь в дом своего ньера? – Со мной разговаривали как с неразумным ребенком. – Лена, это более чем неразумно! – Нааганит в черной с желтым чешуе и с коричневыми волосами в толстенной косе неодобрительно покачал головой в лучших традициях Дэйрашшша, с чем четвертый лорд полностью согласился.

А вот мурена снова промолчала, продолжая следить за каждым моим жестом и словом, и в ее темно-вишневых гранатах плясало странное ожидание, вернее, даже не ожидание, а нездоровое предвкушение какое-то. Вот… урод! Заварил, гад, кашу, а теперь «любуется». «Щедрость» он, видите ли, проявил – подарок за Саффиру. И ведь наверняка знал, что откажут, – не мог не знать. А я, дура, повелась…

Но… Я снова посмотрела на сгорбленную фигуру белого иссаэра возле кресел, явно пребывающих не в духе, Кайдарра и Таарина.

«Анасстан прав… Я ничего не знаю про этого чужака. Кто он… Что с ним делали… Какая у него жизнь… В доме нитхов и ниидов, кроме меня, к нему сочувствия уж точно никто не проявит, даже Анаишшш». Перевела взгляд на колыбели своих притихших, чувствующих множественное присутствие посторонних самцов детей.