Аппалинария и крылья

Тихо шелестели, буйно цветущие кусты жасмина, звонко пересвистывались мелкие шустрые птички, где-то, кажется, звенел быстро бегущий невидимый ручеек, но ответа на вопрос Полина не услышала. Бегом она опять поднялась в комнату наверху, спросила уже шепотом, но и там отклика не последовало. Комната обреченно молчала. Полина опустилась в знакомое кресло и снова заплакала.

« Я плохая мама», – вяло думала она. – «Я плачу о потере любимого, а отдать детей уже почти готова. Какая из меня мать?! Я то реву, то бегаю вприпрыжку, то истерю без меры.

Вечером, когда Вадим вернулся домой, Полина изо всех сил старалась быть веселой, шумной, много смеялась. Но когда дети с Гретой ушли спать, Вадим поймал ее и, развернув к себе, тихо спросил:

– Что случилось? Ты весь вечер места себе не находишь.

И Полина выпалила, не глядя на него:

– Вадюша, я решила уехать домой.

– А разве ты не дома? – изумился он.

И вдруг лицо его изменилось, потемнело, он отпустил ее и отошел в сторону.

– Я понял… Я этого боялся, и это случилось. Из-за того, что я тебе рассказал? – спросил он резко.

– Я родителей очень давно не навещала. Мне мама стала часто сниться, – почти правду сказала Полина.

Он схватил ее за плечи и опять повернул к себе.

– Почему ты хочешь уехать? Ты больше не любишь? Ты бежишь от меня?

– Я не от тебя, я от себя бегу, – в слезах закричала Полина. – Я не могу понять кто я, что я? Я словно чужой жизнью живу…

– Как чужой, почему? Я с тобой.

– Вадечка, не терзай меня, я сама ничего не понимаю. Есть Грета. Она любит детей, хорошо с ними справляется, я могу доверить их ей. Но ты – другое дело, я не хочу делиться с ней тобою… Пусть даже символически,– едва сдерживаясь, проговорила Полина.

– И поэтому ты хочешь уехать, оставив нас здесь вместе, вдвоем… Где логика?

– Нет логики, нет смысла, нет счастья и любви в этой проклятой треугольной ловушке! – Полина, наконец, зарыдала в голос.

– Ты бросаешь меня… – чуть слышно сказал Вадим.

– Я не знаю… Я не понимаю… Наверное… Боже мой, что я говорю?! Как можно жить не дыша? Я попробую… Может, я через неделю вернусь, а может, сопьюсь с горя, – всхлипывая, бормотала Полина.