Шестая компаньонка для наследницы

Между зубами девушки Моран вставил небольшую деревянную трубку, которой обычно слушал плод у беременных, чтобы душа смогла проникнуть обратно в тело, а сам продолжал тягуче выговаривать имя несчастной:

– Ника Донелли… Ника Донелли, вернись, тебя здесь ждут…Брат, вспомни брата, он ещё мал… Ника, вернись… Ника…

Результата не было и Гарту казалось, что лекарь зовёт как-то не так, слишком спокойно, мягко. А надо просто приказать! Должна же эта девица понимать сколь многим людям она оставит проблемы в случае своей смерти?! А как же Алиша?! А сам Гарт, вложивший столько нервов в эти поиски?! Да и, действительно, брат этой несчастной на самом деле ещё мал.

Ему только шестнадцать. Нет, надо звать решительнее, требовательнее, жёстче!

Отодвинув Морана, он встал рядом с девицей в облаке можжевельника и практически зарычал:

– Ника Донелли, немедленно вернись! Струсила?! Не хочешь биться за права брата?! А обещала помочь в обмен на мою помощь! Ты не сдержала слова! Вернись! Вернись и выполни долг! Тебя призываю я, Гартнер Ромер, твой сюзерен! Ника, вернись!

Гарт приостановился, переводя дыхание.

Всё это время он вместе с Мораном вливал свою силу в тело девчонки. А Моран ещё и подложил ей под нос тряпку, пропитанную грогом – вонючей маслянистой жидкостью.

Мужчины устали. Лекарь был опустошён полностью и, присев на соседнее сиденье, склонился, положив руки на колени. Казалось, их усилия были напрасны. Но неожиданно веки несчастной дрогнули, и она открыла глаза…

***

Вероника медленно приходила в себя, но ни пошевелиться, ни сказать что-либо не могла.

Даже веки не поднимались, но сквозь них она уже чувствовала дневной свет. А над головой раздавались чьи-то голоса и ощущалась немалая суматоха.

«Скорая, наверное, подъехала, – лениво шевельнулась мысль. – Господи, кто там так орёт? Ой, как мне плохо», – пожалела себя Вера, вспомнив, что попала под машину. И вновь её накрыла темнота.

Но даже сквозь эту тьму пробивались настырные мужские голоса, которые требовательно призывали её куда-то вернуться, что-то выполнить и звали её при этом Никой, чего она терпеть не могла.

Но первый голос был мягче, терпимее и звал её спокойно. Вспоминал какого-то брата и её чувство долго. А второй был нервным, резким, не желающим ждать. Он приказывал вернуться. «Господи, что ж ты так орёшь-то?! – опять пришла в себя Вера. – Помереть спокойно не дают», – ворчала она про себя.