Рыжая обложка

А теперь по порядку – и очень быстро.

Ваня упал на табуретку. Опустил голову – и зачастил.

– Да рассказывать нечего. После того как вы, – он обвел рукой вокруг головы, – она пришла извиняться. Поругались, я ее послал. Она убежала, и тут дядь Женя на лестничную клетку высунулся. Ну и давай расспрашивать, кто меня так отделал и что происходит ваще. Я и рассказал. А он… Сказал, что Кира – болтушка и что свое получит. И, вроде, ниче особенного, но таким голосом.… Я ему в глаза взглянул, и мне страшно стало. Взгляд, как у мертвого.

Я обосрался и домой свалил. А через дня три нашел у него под дверью это.

– И ты, – Серый чувствовал, что сейчас сорвется, – ты, сука, ничего никому не сказал?

– А что я скажу? И кому? Он в милиции работает, але! – Ваня вскинул голову, заплаканными глазами глядя в помертвевшее лицо Серого.

Серый уже не слушал. Бросился из квартиры, на ходу звоня отцу.

– Бать, беда! Ты в мастерской? Бросай все и беги к гаражу дядь Жени. Да, срочно. Какой у него, я забыл?

Серый успел первым.

Остановился перед металлической коробкой. Навесного замка нет – видимо, внутри кто-то был. Серый вслушался в окружающую тишину, но, казалось, слышал только стук бешено колотящегося сердца. С неба падали снежные хлопья – зима не торопилась уступать свои права. Серый толкнул металлическую створку, уверенный, что она заперта. Ворота легко поддались. «Прячь на виду, чтобы никто не нашел», – вспомнилось вдруг.

Гараж был пуст. Ни машины, ни трупов. По углам хлам, развешанные на стенах инструменты – обычная картина.

Верстака не было. Серому мерещился приглушенный шум, и он никак не мог определить направление. Будто из-под земли.

Серый осознал, что до сих пор сжимает в левой руке стилус от Кириного телефона. Осмотрелся, выискивая что-то посущественнее. Стараясь ступать как можно тише, направился к висящим на стенде инструментам. Потянулся за молотком. Схватил неловко – тот выскользнул из дрожащих пальцев и с громким стуком упал. Наклоняясь, Серый осознал, что вокруг тишина – звук пропал.

И в этот момент в полу, в дальнем конце гаража, распахнулся люк. Оттуда, как чертик из коробочки, карабкалось нечто. Узнать добродушного соседа удавалось с трудом.

Окровавленный, голый по пояс. На предплечьях, груди и животе – белые полосы шрамов. С левой стороны, над сердцем, россыпь круглых сигаретных ожогов. Бешеный оскал и абсолютно, беспросветно безумные глаза. В правой руке нож – огромный, Серый таких никогда не видел.