Курортный роман с продолжением

Над буфетным окошком склонился кэпмен. Рядом молодая женщина с распущенными волосами близоруко оглядывала кафе в поисках свободного столика.

– Вон она, вон она, – зашептала Лялечка. – Ведь ничего же особенного? Подумаешь, красавица…

Мужчины оглядели женщину с видом знатоков.

– Кто? Эта рыжая телка? А что с ней такое? – повернулась к собеседникам надменная маска фараона.

– Это наши местные развлекалочки, – улыбнулся Жора, подмигнув Кате. – Товарищ в белом кепарике долго дефилировал здесь в гордом одиночестве, смущая наших простодушных дам, надеющихся на взаимность.

Искал что-то выдающееся из ряда обыкновенного и обрел, наконец, эту прекрасную златовласку!

– И ничего в ней нет прекрасного, – возмутилась Лялечка. – Катя наша куда интереснее, например… – Она испуганно умолкла, перехватив предупреждающий взгляд Жоры, незаметно для других высунувшего и прикусившего кончик языка.

– Катя классная. Она одна здесь такая. – Аркадий обвел собеседников ледяным фараонским взором. – И козел этот в кепке зря бы губы раскатал.

Так?

– Так! Истинно так! Абсолютно верно! Катя ему не по зубам, – подобострастно рявкнул Жора. – Женщина высочайших достоинств и безукоризнейшего поведения! Самый ревнивый муж может спать спокойно. Это суровый факт, а не комплимент. Спросите любого здешнего искателя приключений! Кремень, а не женщина!

Кате показалось, что разыгрываемая перед псевдо мужем комедия не только бездарна и примитивна, но и неуважительна по отношению к ней. Она повернулась к бородатому оратору и процедила:

– Умерьте ваше красноречие, Жора.

Я не нуждаюсь в ваших оценках.

– Простите, если обидел, – такой же тихой скороговоркой ответил тот. – Видит Бог, хотел как лучше. Язык мой – враг мой. Надеюсь, не ляпнул ничего непоправимого? Из самых благих побуждений, поверьте…

Оба взглянули на Аркадия, жадно допивающего пиво из Катиной кружки. По его увлеченности этим занятием стало понятно, что застольная пикировка не достигла фараонских ушей, и ничьи нравственные достоинства или несовершенства не помешают довести начатое до конца.

Катя не могла не признать, что было в его экзотической физиономии нечто, позволяющее этот завуалированно насмешливый тон.

Гулкий хлопок пустой кружки по алой пластмассе раздался одновременно с грохотом отодвигаемого кресла. Аркаша навис над столом, схватив Катю за запястье.

– Спасибо за пиво, нам пора.

– Мы же хотели искупаться? – попыталась она задержаться, не желая вновь остаться наедине с этим странным типом.