Агний

Костя снова пощелкал кнопками на пульте, и я услышала, как едва слышно зашелестела вентиляция, после он закурил, а я попросила Вовку снять ботинки с моих ног и посадить мой полутруп на диван. Вовка оперативно выполнил эту просьбу, отнес мою обувь в коридор, а Костя тем временем разлил коньяк по рюмкам.

– Тебе нельзя при сотрясении, – упредил он мой вопрос. – Какой сок хочешь?

Я отказалась, мне действительно ничего больше в этой жизни не хотелось, кроме того, чтобы сидеть неподвижно и пусть меня не трогают.

И с места не сдвигают. Костя с Вовкой выпили, и тут в стене между камином и телевизором открылась совершенно незаметная дверь, и к нам вышел представительный седовласый мужчина в махровом темно-синем халате. Его зачесанные назад волосы были мокрыми, видно он только вышел из ванной. Ростом он был чуть пониже Кости, грузного телосложения, но из-за бесспорного внешнего сходства не оставалось никаких сомнений – это Костин папа. Правда, черты его породистого лица портил хищный ястребиный нос.

– Прошу прощения, что заставил ждать, – сказал мужчина. – Здравствуй, Володя. Как ты вырос, возмужал! Красавец! Давно тебя не видел.

– Почти три года, Николай Николаевич, – улыбнулся Вовка, пожимая протянутую руку.

– Да-а, время летит. Где сейчас работаешь?

– В рекламном агентстве, компьютерное обеспечение.

– Хорошо, молодец, – Николай Николаевич потер ладони и посмотрел на меня. – Это, если не ошибаюсь, пострадавшая леди?

– Да, – еле выговорила «леди».

– Как вас зовут? – он обошел стол и приблизился ко мне.

– Лера. Валерия, – ответил за меня Вовка.

– Превосходное, редкое имя. Давайте-ка мы с вами пройдем в смотровую, Валерия.

Вовка собрался, было, с нами, но Николай Николаевич его остановил.

– Вы ребята сидите, общайтесь, мы с Лерочкой сами управимся.

Я сползла с дивана и, шатаясь, как вдребезги пьяная, пошла вслед за Николаем Николаевичем.

Шли мы по коридорам так долго, что мне стало казаться, будто в этой квартире не менее семидесяти комнат.

Наконец, хозяин апартаментов остановился у темной дубовой двери с золотистой ручкой. Открыв ее, он пропустил меня вперед, и я оказалась в самом настоящем медицинском кабинете.

– Проходите, Лерочка, раздевайтесь и – на кушетку. – Он вышел в сообщавшуюся с кабинетом комнату.

Пока я возилась с одеждой, Николай Николаевич вернулся, на нем был белый халат.

– Ложитесь, Лерочка.

Кряхтя и постанывая, я улеглась на кушетку.