Час ночи

– Феликс, там Дмитрий зашел к нам кофе выпить.

– И что? Пусть пьет.

– А ты не выйдешь? Он с тобой пообщаться хочет.

Феликс потер переносицу, словно у него болела голова, и кивнул.

Капитан Мухин уже расположился на гостевом диване с кофейной кружкой, когда в секретарскую явился директор. Они пожали друг другу руки, поговорили о том, о сем, и Дмитрий принялся сокрушенно вздыхать, что несомненно указывало на то, что районному участковому опять что-то понадобилось от агентства «ЭФ». И Феликс помог поскорее перейти к делу:

– Что у тебя случилось?

– Да у меня-то ничего.

– Мухин шумно вздохнул, и его курносое веснушчатое лицо сделалось загадочным и кислым одновременно.

– У лейтенанта Пестимеева проблемы появились?

– Ай, да нет! – отмахнулся он. – У Пестимеева вообще все прекрасно: какой-то родственник у него помер, дачу у озера в Подмосковье ему оставил. Сейчас тепла дождется, ремонт сделает, и будем на рыбалку к нему ездить.

– Рад за Пестимеева. Так в чем печаль-кручина?

Дмитрий сделал маленький глоточек кофе и поставил кружку на стол.

– Кореш мой из следственного отдела – Слава Семенихин, неделю уже ходит к нам коньяк пить. А я на прошлых выходных портвейном отравился, прям смотреть не могу на тот коньяк. И главное – непонятно, почему так не пошло! Хороший ведь портвейн, из Испании в подарок привезли, и вдруг такое.

– Наверное, все дело в количестве. Или у тебя индивидуальная непереносимость портвейна. Пусть с Пестимеевым выпивает, тоже компания.

– Не пьет Пестимеев на работе, – снова тяжело вздохнул Мухин. – Семенихину одному приходится.

– Сочувствую Семенихину. А проблема-то в чем?

–Проблема в том, что он мучается! – Дмитрий многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Семенихин?

– Да.

– Сам расскажешь, что его мучает, или так и будем играть в вопрос-ответ?

– Расскажу, конечно.– Мухин откинулся на спинку дивана, вытягивая ноги, и Феликс заподозрил, что он пришел надолго.

 – На участке нашем за полгода три смертельных случая, которые ни я, ни Семенихин понять не можем, – две женщины, один мужчина. Все трое умерли от асфиксии, но при этом никаких следов удушения. Вскрытие показало, что все здоровы, признаков насильственной смерти тоже нет, в квартире находились одни. Складывается впечатление, что они просто взяли и задохнулись ни с того, ни с сего. Слава говорит, что нутром чувствует – что-то тут не так, а зацепиться не может.