Чужая звезда Бетельгейзе

– Я не хотел никакой шумихи вокруг моего ухода, – четко проговаривая слова, произнес юноша. – С вами не простился из-за раннего часа, тем более, я не собираюсь долго задерживаться, мое возвращение будет скорым, тогда и устроим праздник. Ты не позовешь Титруса?

– Не позову, он спит, зачем будить так рано пожилого человека. Значит, ты действительно собираешься искать душу колоколов? – Апрель склонил голову набок, глядя на Грэма и полностью игнорируя присутствие Захарии. – Не подумал, что это лишь поэтический образ? Какая может быть душа у колоколов?

– Музыкальная, – неожиданно произнес Захария.

Прежде он никогда не вмешивался в разговоры Апреля и Грэма. – Идем, пока рассвет не начался.

Грэм кивнул своему наставнику, открыл дверь и шагнул следом за компаньоном. С восходом Бетельгейзе алый свет потоками лился в окна, превращая зеркальные коридоры в еще более отталкивающее зрелище. Грэму казалось, что он заходит в утробу неведомого существа и идет по кроваво-красному пищеводу, поэтому он хотел успеть до рассвета.

Двери за юношами закрылись, Апрель так и не двигался с места.

– Какая мерзкая невоспитанность, – укоризненно покачал он головой, и пошел прочь.

 * * *

Грэм и Захария стояли у пятого коридора, через который можно было попасть на сумеречную сторону Альхены. Грэм медлил, на его лице было такое выражение, словно ему предстояло ступить в ров с нечистотами. Сотни и тысячи отражений застыли в зеркалах, в конце коридора подрагивала мутная дымка. Глубоко вздохнув, Грэм шагнул в коридор, Захария молча последовал за ним.

 * * *

Титрус стоял у окна своей спальни и смотрел, как над площадью Дома Правления плотными потоками разливается алый свет Бетельгейзе, начинался ленивый, густой рассвет. Отчего-то именно в эти минуты, когда сквозь плотное облачное марево прорывались световые потоки, Титрус ощущал небывалую тоску отлученного от жизни человека. Он мало что знал о Земле, зато многое успел узнать о демонах. Единственные, кого Титрус не опасался, были Апрель и Грэм, он был уверен, что знает их так же хорошо, как свою тоску в рассветные минуты.

Титрус стоял у окна и думал о том, что у него осталась лишь одна мечта – увидеть земную церковь и понять, каким образом она построена, чтобы возвести нечто подобное на Альхене, где имелось лишь несколько храмов, воздвигнутых звезде Бетельгейзе. «Я должен, наконец, рассказать Грэму о том, что скрывают подземелья Дома Правления, – думал старик. – Рассказать и показать.