День слепого Валентина

Прислушиваясь к острой боли в голове, к нудной рези и тошноте в желудке, к слабости в коленях, девушка ощущала себя на дне отчаяния.

– Значит так, – вернулся на кухню Даня, – эта трясогузка сказала, что пыталась втюхать тебе приглашения на съемку какой-то передачи.

– И что? – глухо прозвучал голос девушки.

– И втюхала! И вы вместе ходили на съемки, в телецентр, вот где ты была вчера вечером!

– Надо же! – Марине было почти все равно. – Даня, я хочу тебе сказать, что люблю тебя, я всегда тебя любила, только не понимала насколько.

Ты не уходи, а?

– Прорвемся, старушка, – он тихонько погладил ее по волосам, – не отчаивайся.

– Мне, наверное, теперь внешность надо поменять, – всхлипнула Марина, – меня в том доме с армией швейцаров наверняка на всю жизнь запомнили!

– Не вопрос, отвезу тебя к Гусику.

– Гусь – собачий парикмахер!

– Да, но Галку-то он свою стрижет и сеструху ее тоже.

– Галку Гусь стрижет? – Марина так изумилась, что подняла голову.

Галка, жена Леши Гусинского, профессионального собачьего парикмахера, неизменно щеголяла роскошными новомодными стрижками.

Никто из подруг даже и не сомневался, что Галина не вылезала из дорогих парикмахерских.

– Почему он не идет работать в салоны для людей?

– Не хочет, – Даня откусил бутерброд, – говорит, мне легче десять пуделей постричь, чем одну дамочку, которая мне голову откусит, если хоть один локон не будет лежать так, как ей приснилось. А Галка ему без всяких доверяет, у нее же волосы быстрее растут, чем их отрезают.

Можем хоть сегодня же вечером нагрянуть, я заеду за тобой…

– Ты что, уходить собираешься? – Марина мгновенно вцепилась в рукав его теплого серого свитера. – Ты меня бросаешь?!

– Мурик, – Даня присел перед нею на корточки, – мне надо домой съездить, у меня в квартире уже полдня одна мадлен торчит, как бы чего не сперла.

– С каких это пор ты стал таскать в дом всех подряд? – сварливо проворчала девушка. – Куда ниже падать-то?!

– Есть куда, – вздохнул Даня и выразительно посмотрел на подругу.

 – Все, я побежал, выпей аспирин и постарайся уснуть, вечером я приеду.

– Возьми ключи, они в прихожей, на гвоздике, и закрой меня снаружи, меня ни для кого нет… нет… и не будет!

– Все будет хорошо, – он чмокнул Марину в макушку, – прорвемся.

Она вяло кивнула в ответ. Хлопнула дверь в прихожей, два раза повернулся ключ в замке, и воцарилась тишина. Марина неподвижно сидела за столом без единой мысли в голове.