Мальтийский замок

Я из последних сил не теряла оптимизма, а Марк постепенно проникался чувством справедливой ненависти ко мне. В один из таких замечательных дней его терпение лопнуло, и он остановил машину у небольшого кафе.

– Вылезай, – хмуро произнес он. И, видя, что я продолжаю сидеть, бодро глядя в будущее, добавил: – Немедленно!

– Хочешь сказать, мы идем в кафе?

– Ты демонстрируешь чудеса сообразительности. Вылезешь ты, наконец, или тебя вытащить?

В кафе Марк шел быстрым деревянным шагом, что означало твердую уверенность в правоте своего решения.

Я семенила сзади и примерно догадывалась, какое именно решение он принял.

– Скажи только честно, – он присел на пластмассовый стул, – ты хоть сама знаешь, чего хочешь? Хотя бы приблизительно?

– Я знаю, что должна почувствовать свой дом, – я решила биться до последней капли крови.

– Все понятно, – сказал он спокойным, ничего хорошего не предвещающим тоном. – Значит, мне придется бросать археологию?

– Почему?

– Потому что теперь вся, вся моя жизнь будет посвящена увлекательным поездкам в поисках того-сам-не-знаю-чего.

– Когда ты свою землю копаешь, тоже не знаешь, когда и что там найдешь…

– Серьезно? – перебил Марк. – Как ты выразилась, «когда я копаю землю», я знаю, до чего конкретно собираюсь докопаться, и я не копаю, где попало, я копаю в нужных местах!

Нам принесли холодный сок, и это прибавило Марку сил.

– Почему тебя осенила мысль именно о покупке дома? – продолжил он. – Двадцать восемь лет ничего, все в порядке и вдруг на тебе. Нет, чтобы научиться водить машину или, в конце концов, изредка гладить мои брюки или запоминать, куда ты кладешь свои вещи, чтобы потом не орать на весь квартал, что тебя обокрали.

– Это было всего один раз, – я принялась стаскивать с головы соломенную шляпу, которая, казалось, приросла там и уже успела пустить корни.

Я прекрасно понимала, что выгляжу ужасно с мокрыми, слипшимися сосульками волосами и красной, надавленной на лбу полосой, но больше таскать это проклятое сооружение на голове не было сил.

– После того, как я сожгла твою драгоценную рубашку, гладить ты мне сам больше не даешь, а что насчет машины…

– Я ее обязательно разобью, – закончил за меня Марк.

– Мы найдем этот дом, – заканючила я, меняя одну больную тему на другую.