Не все клопу масленица

В Америке дети состоятельных родителей со школы начинают работать почтальонами и официантами.

– Но потом, как правило, продолжают работать в компаниях и корпорациях своих папиков. Твои предлагали тебе хотя бы продавщицей, когда ты сидела без денег и без работы?

– Сена, – окрысилась подруга, – что-то я не замечала, чтобы твои родители хоть чем-то в этой жизни тебе помогли! Что они тебе оставили в наследство, перед тем как уехать навсегда заграницу? Поганую квартиру в дрянном районе, да гнилой запорожец!

– По крайней мере, они не требовали с меня денег за все это, и мне не надо было годами выплачивать им всю сумму, оставляя себе от зарплаты только на хлеб и воду!

– Ладно, – внезапно остыла Тая, – еще подраться не хватало.

Мы с тобой нормальные, самостоятельные люди, все у нас удалось и получилось, значит не такие уж и распоследние у нас родители.

– Вот именно. Давай пока что не будем за глаза судить Ирину семью, мы ведь совсем не знаем ни их, ни саму Иру.

– Где она живет?

Я покосилась на листок.

– На Баррикадной.

– Едем?

– Давай звякнем для начала.

– И чего скажем?

– Узнаем, хотя бы, есть кто-нибудь дома или нет.

Я вынула из сумки Тайкин мобильник и набрала номер Ирины Колесниковой. Гудков через пять, женский голос ответил:

– Слушаю.

Я тут же нажала на отбой.

– Ну? Что?

– Кто-то дома есть, женщина подняла трубку.

– Ира или мама?

– Не имею понятия, может и сестра.

– Едем?

Я посмотрела на часы – ровно пять.

– Давай, тем более, даже ехать не надо, просто перейти со станции на станцию.

Уже в метро Тайка тяжело вздохнула.

– Что еще такое?

– Да вот, думаю.

– О чем?

– Что мы скажем этим Колесниковым? Кстати, как зовут маму? Слава написал?

– Ага, Наталья Николаевна.

– А папу, наверное, звали Александром Сергеевичем.

Перейдя на Баррикадную, мы поднялись на поверхность и оказались нос к носу с громадной сталинской высоткой.

Малую Никитскую, дом двадцать мы искали до посинения. Сначала нас ошибочно направили на Большую Никитскую, там мы шлялись до тех пор, пока Тая не обратила внимания, что на табличках домов что-то не то написано.

Нет, касательно Никитской все было прекрасно, но она была какой-то не такой… Догадавшись, в чем дело, мы снова принялись пытать прохожих. Когда мы, наконец, вырулили на правильную Никитскую, стало потихоньку вечереть, ощутимо похолодало.

– Где же этот клятый дом? – ежась в тоненькой трикотажной кофточке, озиралась Тая.