Фата для церковной мышки

«Ничего себе мальчик, – подумала я, – уже тридцатник разменял и все в памперсы шкодит?»

– Он привык всего добиваться, если что-то решил, вбил себе в голову, то отговаривать его бесполезно. Ваша подруга должна сама прекратить с ним встречаться, он сделает еще пару попыток и оставит эту дурную затею.

Ах, значит, моя подруга – дурная затея? А ваш глупый Артур разве не дурной? Вот ведь гадкая семейка, ну и влипла моя дорогая Таюха. Выходит, правильно я напрягалась с самого начала.

– Я, конечно же, поговорю, – я открыла переднюю дверцу, давая понять, что пора расставаться, – но и вы будьте добры, проведите со своим сыном профилактическую беседу на тему, что так с людьми поступать нельзя.

Он глубоко затянулся, глядя на меня холодными глазами свинцового оттенка, видать ему совсем не улыбалось слушать от меня жизненные наставления. А мне не хотелось уважать ни его, ни его великосветское семейство. Я села за руль, выбросила в окно его сигарету, сердито, с первого раза завела свой тарантасик и в преотвратнейшем расположении духа поехала прочь от «Золотого неба».

Глава пятая

Когда до дома оставалось километра два, меня остановил ментище. Правду говорят – беда не приходит одна. Я сделала жалостливое лицо и полезла из машины босиком, эдакая селянка на сенокосилке. Ментик представился, пристально разглядывая мои босые лапы, и началось: машина грязная, техосмотра нет…

– Как этот агрегат у вас вообще ездит? – презрительно подвел он итог.

– Попердывая, – огрызнулась я, извлекая из сумки кошелек.

 – Сколько?

– Сейчас выпишу штрафную квитанцию, – растягивая удовольствие, полез за планшетом гад ползучий, – оплатите через банк. Еще посмотрим, есть ли аптечка…

– Послушайте, – заскулила я, готовясь к утрате человеческого достоинства, – клянусь, завтра помою ее и отведу… то есть, отвезу… короче съезжу на техосмотр. Просто сейчас у меня денег нет, сами видите, – я зачем-то показала ему босую ногу. – Были бы деньги, неужто я ездила бы на такой машине?

Но ему было все равно.

Этот крохобор забрал все, что было у меня в кошельке – триста рублей, причем двадцатку пришлось натрясти мелочью, и отпустил восвояси. Завывая от ненависти и бессилия, я вцепилась в баранку и рванула домой. День складывался весьма дурно.

Не успела я переступить порог родного дома, как начал надрываться телефон. Не ожидая ничего хорошего, я стала пробираться к аппарату, пытаясь отодвинуть в сторону радостно приветствующего меня сенбернара.