Всё сразу, Симона!

– Заманивает, Паша! Сигай, говорю, за парапет!

– Да погоди ты…

– Чего годить?! Слышь ты, сморчок, а ну чеши отсюда со своим Сатурном! – прикрикнула Лариса. – Сейчас полицию позову! Граждане, помогите кто-нибудь! К туристам домогаются!

Продавец глобусов испуганно посмотрел на женщину, надвинул шляпу поглубже на лоб и шмыгнул поскорее в аллею.

– Лар, ну ты чего? Он же сувенирами какими-то торгует, только и всего.

– К черту сувениры! Идем купаться!

Песок набережной оказался вовсе не песком, а крошечными полупрозрачными шариками, напоминавшими то ли пластмассу, то ли оргстекло.

Намеков на кабинки для переодевания не было. Прикрывая друг друга полотенцами, они переоделись и осторожно, как в бездну, полезли в теплую сиреневую воду.

– Держит не хуже Мертвого моря. Интересно, такая же соленая? – Павел зачерпнул немного воды в пригоршню, поднес к губам и расплевался – вода оказалась кисло-сладкой.

Немного поплавав, выбрались на берег и только собрались вытираться квадратным гостиничным полотенцем, как прямо над головами зависла пара светомузыкальных шаров, и капли воды на коже вдруг засверкали фантастическим многообразием цветов, превратив Павла Антоновича с Ларисой в блистательных инопланетян.

Они рассмеялись, удивившись своему виду, и рассматривали друг друга до тех пор, покуда шары не отлетели в сторону, играть и светить другой паре, вышедшей из воды.

– Слушай, а это было здорово. – Лариса подсушила полотенцем волосы. – Идем в отель?

– Ужинать не будем?

– Давай дождемся утра.

Может, в отеле найдется ресторан? Страшновато по забегаловкам столоваться – я с собой и таблеток от желудка никаких не взяла.

– Хорошо, я и не особо голодный.

Утро наступило через девять часов. Но оно все-таки наступило. С кружащимися от голода головами Павел с Ларисой покинули номер и поспешили к лифту, мучимые единственным желанием – съесть хоть что-нибудь, всё равно что.

Ресторан обнаружился на нулевом этаже, в подвальном помещении, и представлял собою длинный зал с низкими потолками и круглыми красными столиками на четверых.

Увидав трапезничающую публику, Павел Антонович ощутил, как его благородный рот сам собою начал приоткрываться.

– Паша, идем отсюда… – сдавленно произнесла Лариса, вцепляясь ему в руку. – Скорее, Паша…

Но зверское чувство голода не позволило Паше сдвинуться с места. Обводя взглядом помещение, он заметил мужчину и девушку вполне привычной земной наружности.