На задворках вечности. Часть I. Рождение богов

– Что со временем? – озябшим голосом вырвалось из её груди.

Владыка галактики потупил глаза.

– Сколько прошло времени? – глухо спросила она.

– Илтим, пожалуйста… – попытался Антарес.

– Сколько?! – крикнула она. – Сколько времени я уже здесь?! Один солнечный год?! Столетие?! Больше?!

Антарес попытался вновь проникнуть в её сознание. На этот раз Илтим его не впустила. Шёпот его мыслей не скрывал скользящей боли в его душе. Он искренне переживал за неё, но Красная Звезда не замечала ничего, кроме обуявшего её гнева.

– Час, – вздохнув, ответил Антарес. – Один галактический час твоей системы.

На мгновение Илтим застыла в оцеплении.

Час!

Она отсутствовала целый галактический час! Система была не защищена, и за это время на четвёртой планете миновало практически десять тысяч лет. Антарес продержал её в дурмане воспоминаний сотни веков. И, возможно, держал бы ещё столько же, не стань притяжение к сфере таким ощутимым, разорвавшим даже его власть.

Илтим побледнела.

Десять тысячелетий для четвёртой планеты – немало. Кто знает, что уже успело произойти за эти годы…

– Как ты посмел?! – едва сдерживая ярость, прошипела она.

Антарес попытался к ней подойти, но Илтим отступила ещё дальше.

– Ты предал меня, – с болью в голосе прошептала она.

Друг не знал, что ответить.

– Значит, в моё отсутствие…

– Да, – коротко подтвердил её мысли Антарес. – Ты не успеешь.

Илтим резко развернулась. Её разум потянулся к тонкой мембране между реальностями и измерениями.

– Не заставляй меня идти на крайние меры! – предупредил он.

Илтим не оборачивалась.

– Не в твоей власти держать меня здесь. По законам Создателей моё место возле моего вместилища, – презрительно напомнила она.

Проход открывался. Тело Илтим рассеялось, сплетаясь с материей, постепенно она покидала реальность Владыки галактики. Не проронив более ни слова, её сущность просочилась по ту сторону.

Он сделал свой выбор.

Глава 6

Слабая волновая дрожь в теле, вызванная раздавшимся поблизости взрывом, мимолётным эхом окатила Энлиля и Энки в центральном сенатском саду, прилегающем к главным постройкам сената Четырёх Канцлеров. Они не придали ей никакого значения, не удосужившись перекинуться и словом. Оба были погружены каждый в свои размышления, тоску и боль по умирающему другу.