Без крестной феи

Мария Яковлевна заступала с открытия и уходила сегодня пораньше. У нее к новогоднему столу еще не все было приготовлено. Планировались гости.

У Маши гостей не будет. И сама она в гости не пойдет. В детском доме карантин. Все визиты запрещены.

– Прости, милая, никак не могу, – извинялась вчера вечером по телефону ее бывшая воспитательница. – Сейчас все так строго! Посидите с Танюшкой вдвоем. Пригласите друзей. К нам тогда на двадцать третье февраля, если все будет нормально. Пока, милая. Тане привет…

Она выслушала свою бывшую воспитательницу с кислым лицом и не стала рассказывать ей про то, что Таня куда-то подевалась – Инна Витальна тут же начнет причитать и вспоминать все прошлые Танькины прегрешения и бегства.

И про то, как ей захотелось на электричке покататься, и она укатила в соседнюю область, откуда ее доставили в полицейском «уазике». И про то, как решила наказать всех воспитателей детского дома, спряталась в соседнем ангаре и не выходила до тех пор, пока ее с собаками не стали искать волонтеры и полиция.

И про то, как она высыпала пачку соли в огромную кастрюлю с компотом, оставив без него всех детей в полдник.

Много было прегрешений у Тани. От нее всегда можно было ждать сюрпризов. И волнуясь за нее поначалу, Маша мало-помалу успокоилась.

Явится! Может прямо под бой курантов ввалиться к ней с опухшим лицом от двухнедельного загула с каким-нибудь знакомым. Может на Рождество объявиться с подарками или без них. Не в ней было дело. Плевать!

Ей-то что делать сегодня после работы? Куда податься? Привычной встречи Нового года с чаем и пирогами, песнями и викторинами не будет.

Придется сидеть одной в пустой квартире, а она даже елку не купила, сочтя это экономически нецелесообразным.

Это выражение было любимым у Игорька, вернее, стало им с некоторых пор. Где-то подхватил, не иначе, и втискивал теперь без особой нужды в разговор. А Маша позаимствовала.

Она вошла на кухню, включила радио – старенькое, но горластое – подарок покойной няни Сони.

Поставила молоко в ковше на огонь, решив сварить себе каши на завтрак. Крупы было много. Она покупала только крупы, решив навсегда избавить себя от макарон. Хватило в детстве!

Она помешивала ложкой гречку быстрого приготовления, которая была особенно вкусна на молоке. В черном квадрате окна отражалась ее маленькая кухонька с мебелью, купленной на распродажах, большой календарь с котятами над обеденным столом и сама она – заспанная, растрепанная, недовольная.