Черная корона

 – Смерти моей, значит, ждешь, Владимира, так?

– Нет, – замотала она головой, осторожно, чтобы не распалить его еще больше, начав выбираться из его рук. – Я не хочу, чтобы вы умирали.

Хотела! Еще как хотела! А в эту самую минуту больше, чем когда-нибудь! И хотя всегда страшилась смотреть на покойников, на мертвого Игоря Андреевича она глядела бы с великим удовольствием.

Устав вырываться, она обмякла и, уронив голову ему на грудь, простонала:

– Перестаньте меня мучить! Прошу вас, пожалуйста, перестаньте!

– Да? А разве я мучаю тебя? – Игорь Андреевич ослабил хватку, погладил ее по спине и совсем не больно куснул ее за верхнюю губу, прошептав: – Собирайся, малышка.

Съездим куда-нибудь, поужинаем. Надоела Танькина стряпня, хочу чего-нибудь экзотического. Ты как насчет японской кухни, а?

Она согласно кивнула. Пускай везет, куда захочет. Ужинать – значит, ужинать. Хотя бы на людях он ее не трогает. Не бьет и не лапает. И вежливым старается быть, и даже если шепчет ей гадости и угрозы, мило улыбается при этом.

В ресторан так в ресторан.

– Что мне надеть? – опомнилась Влада, заворачивая в свою раздевалку, чуть уступающую размерами раздевалке ее супруга.

Он всегда сам выбирал ей наряд, редко одобряя ее выбор. Что-нибудь непременно бывало не так. Либо не гармонировало, либо не сочеталось. Вот и приходилось ей всякий раз спрашивать у него совета, чтобы потом не оказаться виноватой.

Игорь Андреевич неожиданно нарядил ее сегодня в узкое короткое платье с открытой спиной, голыми плечами и глубоким декольте.

Влада в нерешительности приложила к себе вешалку с платьем, поежилась и с сомнением покачала головой.

Прошлый раз, года два назад, помнится, когда она осмелилась в его отсутствие купить это платье и вырядиться потом в него, подкатив к театру на такси, Игорь Андреевич сломал ей ребра. Он бил ее так, как редко бьют мужчин. И обзывал самыми грязными словами, которыми только можно называть падших женщин. Целый месяц потом она провела безвылазно дома в тугой повязке, ежедневно вечерами вымаливая у него прощения срывающимся шепотом.

Платье было отправлено в дальний угол. И всякий раз, натыкаясь на него в шкафу, Влада невольно вздрагивала и ежилась. С чего это муж сегодня вдруг решил нарядить ее именно в него?

– Ты в нем прекрасна, дитя мое, – промурлыкал Игорь Андреевич в ответ на ее безмолвный вопрос. – Нужно еще что-то сделать с волосами…

Волосы бы она предпочла оставить распущенными.