Черная корона

Влада все так же сидела на краешке дивана, с напряженным вниманием рассматривая портреты на стенах.

Куда же поднос пристроить? Удальцов растерянно остановился, озираясь по сторонам. Стола, кроме того, за которым он работал, больше не было. Не на диван же было ставить угощение, хотя почему бы и нет?

– Вы не против? – Он поставил поднос прямо на диван, протянул ей чашку и тут же распахнул крышку жестяной коробки. – Давайте выпьем за наше знакомство, Владимира. Уж извините за то, что приходится угощать вас на диване.

– Все нормально, – проговорила она с улыбкой, обхватила большую чашку обеими ладонями, поднесла ко рту, тихонько вдыхая неповторимый сладкий аромат шоколада, и повторила снова: – Все нормально.

Она устала есть за столом, постоянно следя за своей осанкой. Она забыла, как это – завтракать на траве после удачной утренней рыбалки, когда кажется вкусным все, включая горбушку подсохшего хлеба. И, если честно, все происходящее – неожиданное знакомство, какао с печеньем, да еще на диване – казалось ей крохотным таким, но бунтом.

Пускай даже Игорю Андреевичу не будет никогда об этом известно, но она осмелилась все же взбунтоваться. Осмелилась сделать ему наперекор. И ей это очень понравилось!

– Очень вкусно. – Влада зажмурилась от удовольствия. – Очень вкусно! И какао, и печенье, а можно мне еще одно взять?

– Да бога ради! – Удальцов рассмеялся. – Мы вправе с вами уничтожить все запасы печенья в этом доме, раз нам так хочется.

Ей хотелось, еще как! Печенье просто таяло во рту, быстро растворяясь на языке миндальным вкусом.

Она такого, кажется, тысячу лет не ела. Все в их доме должно было быть низкокалорийным, с непременным заменителем сахара, в строго ограниченных количествах. А здесь…

Да, она не ошиблась. В доме было так же вольготно, как и за его пределами – от крыльца до изгороди. И дышалось, и думалось так же. Никто не мог окрикнуть ее строгим голосом со спины. Ударить между лопаток, высмеять и поставить на вид ее недостойное поведение.

И Удальцов этот показался ей достаточно симпатичным парнем, с очень добрыми глазами и милой улыбкой, не сходившей с его лица. Ее обычная скованность – вечный спутник ее последних лет, – будто подтаяв от горячего шоколада с миндальным печеньем, начала понемногу отпускать, и Влада несколько раз позволила себе непозволительно громко рассмеяться его шуткам.

Они сидели и болтали ни о чем. Про погоду, преподносившую этой весной сюрприз за сюрпризом.