Черт из тихого омута

Она быстро шагнула в слабо освещенную кабину и совсем уже было вздохнула с облегчением, когда сзади ее кто-то бесцеремонно толкнул и, перед тем как дверям лифта закрыться, в ухо ей гнусаво пропел самый ненавистный из всех – его – голос:

– Ну что, старуха, попалась?..

Поначалу она остолбенела и даже забыла испугаться. Продолжала стоять спиной к тому, кто так возмутительно повел себя с ней, и силилась понять, что именно кому-то от нее понадобилось.

Потом, когда до нее наконец-то начало доходить, в какую ужасную ситуацию она попала, Татьяна перетрусила основательно.

Лифт медленно миновал первый этаж, второй, начал подниматься к третьему и неожиданно остановился.

– Все, старуха, кина не будет! Стоим…

Татьяна медленно повернулась и тут же обессиленно привалилась к стене кабины. Тешить себя надеждами не приходилось, что-то у этого поганца определенно было на уме. Недаром он подкараулил ее и вошел в лифт следом за ней. И опять же – эта остановка…

– Что с лифтом? – спросила она хрипло, удивляясь тому, как это слова сумели проползти сквозь ее горло.

– О! Да мы, оказывается, говорить умеем! – казалось, он удивился, но его хищные рысьи глаза говорили совсем о другом. – Что же раньше меня не удостоила чести? Почему никогда не говорила со мной, старуха?

– О чем? – Татьяна решила не злить парня и потянуть время: кому-нибудь непременно понадобится лифт, что-нибудь обязательно произойдет, и тогда она вырвется из этой ужасной клетки с этим страшным хищником.

 – Что вас интересует?

Его ничего не интересовало. Ему нужен был предлог для дальнейших измывательств над бедной Татьяной. А она, как назло, не давала никакого повода. Вела себя смиренно, даже пыталась поддержать беседу. А в сумки-то как вцепилась, боже правый, словно там у нее бесценный груз.

– Что несешь, старуха?

Зачем она инстинктивно попыталась спрятать сумки за спину? Что хотела уберечь от его глаз? Пакеты с молоком или буханку хлеба? Ему нужен был повод, разве не понятно? Татьяна ему этот повод предоставила.

Все дальнейшее было настолько мерзким и унизительным, что подобное Татьяне не могло привидеться даже в самом страшном кошмаре. Вернее, она не могла себе представить, что так вообще можно обращаться с человеком. С ней – женщиной, женой и матерью двоих детей, старшим программистом солидной фирмы.

– На колени! – брызгал он ей в лицо слюной, разбрасывая по кабине ее покупки.