Демон искушения

Местные пьянствовать сюда частенько приходили, оставляя после себя пластиковые «полторашки» со стаканами и пустые пакеты из-под чипсов. Обитаема, одним словом, бывала бухточка. Единственно, чем страдала, это безымянностью. И тут вдруг такой подарок судьбы – серые камни раскрасили, название приклеили и даже сподобились мосток для ныряния соорудить.

К нему сейчас и направлялась Юля.

Можно было бы и не ходить, ей вдруг уже стало неважно, говорит ее муж с неведомой ей женщиной по телефону или нет.

Просто очень захотелось его увидеть, прислониться к его плечу, почувствовать его руки на своем затылке, услышать, как он насмешливо шепчет ей что-нибудь на ухо. Может и солгать, конечно, а, да ну и черт с ним, пускай лжет. Главное, чтобы он был тут – с ней, рядом, а все остальное…

Все остальное подождет до возвращения.

Все! Точка! Не станет она чинить никаких разборок на отдыхе. Ни за что не станет, сколько бы ее Тамара ни подначивала. Это ее личное решение, и никому она его корректировать не позволит.

– Юлька, ты чего врезала?! – завопила Тамара где-то позади, за ее спиной.

Юля удивленно оглянулась.

Надо же, а она и не знала, пошла ли за ней следом их тучная соседка, нет ли. Ушла и даже ни разу не обернулась.

– Чего говорю, так приударила? С Серегой из Пензы Степан твой, – подошла к ней Тамара, тяжело, прерывисто дыша. – Никаких баб нет с ними. Чего так ломиться-то?!

– А вам чего, собственно, нужно от меня, Тамара?

Юля вдруг решила, что ей надоела собственная деликатность, которая мешала раз и навсегда избавиться от назойливого присутствия соседки.

И она тут же поняла, что станет говорить сейчас грубо и резко. И заставит полную тетку, едва поспевавшую за ней непонятно с какой целью, развернуться обратно.

Пускай идет себе в свою комнату, засядет там за дамские журналы и, перелистывая толстыми пальчиками страницу за страницей, пускай проводит параллели между вымышленными героями из статей и людьми, ее окружающими.

Пускай сколько хочет ищет и находит сходства и изумляется, и умиляется, и, что хочет, пускай делает. Но делает пускай все это наедине с собой, в тиши своей крохотной съемной комнатенки, и не навязывает пускай никому своих подозрений, взращенных на благодатной почве глянцевой дребедени.

Ее-то пускай оставит в покое! Что ей с нее?!

– Мне? От тебя? Юленька… Да ничего мне от тебя не нужно, скорее наоборот.