Длинная тень греха

Разве с такого расстояния разглядишь!

– А Садиков этот, что же, разглядел?

Хабаров внезапно насторожился и смотрел на нее теперь без прежней апатии, а очень пристально и внимательно. Или ей это показалось просто?

Олеся помотала головой, пожала плечами, переступила с ноги на ногу и почувствовала вдруг, что сильно замерзла и вымоталась от странного разговора, который сама же и навязала незнакомцу.

– Уж не знаю, что ему удалось рассмотреть. Думаю, не больше, чем мне, но…

– Но?! – нетерпеливо перебил ее Хабаров, подгоняя.

– Но у него там камера лежала на подоконнике вот с таким огромным объективом. – Олеся показала руками окружность величиной с хорошую тарелку. – Он схватил ее с подоконника и давай щелкать! Козлина еще та! Развлекается он так.

– А он кто?

– Он? Точно не знаю, но мне кажется профессиональный фотограф. Ребята говорили мне, что у него где-то даже студия собственная имеется, что ли. Где-то в центре. Слушай, Влад, может, сходим посидим где-нибудь, я замерзла жутко. А хочешь… – Олеся судорожно сглотнула, боясь произносить, но все равно сказала именно то, что хотела.

 – А хочешь, ко мне пойдем. Я живу тут неподалеку. У меня чай есть, настоящий из Китая. И еще виски. Пойдем, а, Влад?

– Ты ни о чем потом не пожалеешь, Олеся? – медленно проговорил Хабаров, не отрываясь, глядя в ее глаза.

Странной была все же эта девушка. Андрюха подобных девчонок называл безбашенными. И предпочитал иметь дело именно с такими. Мороки меньше, считал он. Хабарову вот лично нравилась морока.

Нравилось ухаживать, узнавать, привыкать. А, оказывается, это не актуально. Сейчас все по– другому. Другие нравы, другие правила, по которым он – Хабаров – играть не привык. Может, стоило попробовать?

Вот возьмет сейчас и согласится. А там будь, что будет. Хотя, быть там по ее настрою могло только одно. Ясно дала понять, на что она рассчитывает – он ее судьба.

Ни хрена же себе, загнула, девочка! Судьба!..

Представление хоть имеет о том, что это такое?! Мчится по жизни с широко распахнутыми глазами, не глядя ни по сторонам, ни под ноги.

Ни на чем таком не заморачивается, на нравственности, например. От скуки может с парашютом прыгнуть или мужика незнакомого на остановке склеить. А потом под стакан виски в каком-нибудь ночном клубе либо в баре похвастаться подружкам, что папика трахнула от не фиг делать. Так себе оказался папик, правильный, несовременный…

– Нет, не пожалею, – ответила Олеся, подумав секунд тридцать, не больше.