Грех с ароматом полыни

Завтра всех увольняем к чертовой матери. А через пару месяцев нас с тобой уже тут не будет. Дом я давно выставил на продажу. И квартиры все тоже. Деньги вывел. Действуем…

Глава 5

Ко вторнику ему стало много лучше. Боль в горле прошла, кашель исчез. О недавней простуде напоминал лишь заложенный нос и гнусавый голос. Ева постаралась – вылечила. Скармливала ему лекарства, которые принесла, все выходные. Ставила банки, хотя он и ежился, и стонал, и пытался отказаться.

– Поверь мне, Минаков, это лучшее, что придумало человечество от простуды.

Помню, в детстве я постоянно, как божья коровка, ходила.

– А что, лекарств не было?

Вопрос был из запретных. Он брякнул и понял, что зря. Поздно понял.

Ева сразу закрылась, молчала долго, передвигаясь тенью по его квартире. И вдруг обронила тихо:

– Не было, Егорка, ни лекарств, ни хлеба. Для нас не было. Для приемных детей.

И снова тишина. И он больше не осмелился расспрашивать Еву о ее детстве. Решил, что сам отыщет информацию.

Выйдет на работу в понедельник и все найдет. И человека, который напомнил ей о жутких годах, проведенных в приемной семье, найдет непременно. Из-под земли достанет, если это для нее так важно.

Она спала в соседней комнате так тихо, что в какой-то момент он засомневался, а там она, не ушла?

На цыпочках подкрадывался к запертой двери в гостиную, прислушивался. Не угадывал ее присутствия. Крался в прихожую. И с облегчением выдыхал: ее сумочка по-прежнему валялась на полу под вешалкой.

А кроссовки с затянутыми шнурками стояли у порога нос к носу.

В воскресенье Ева за него бежала эстафету и, конечно же, пришла первой. Участники другой команды ворчали, косились на нее и пытались опротестовать результат. Не вышло. Нигде не было прописано, что участник соревнования не может взять самоотвод и выставить за себя кого-то. Даже в самый последний момент перед забегом.

Ева победила. Ева снова победила. Как победила несколько месяцев назад, когда влиятельный папаша одного мерзавца пытался посадить ее за решетку за превышение должностных полномочий.

Как тот ни бился, как ни надрывался в праведном гневе, состава преступления в ее действиях не обнаружила ни одна комиссия. Но ее все равно уволили. А зря. Лучшего опера Егор ни разу не встретил за свои десять лет службы.

Семь из десяти преступлений Еве удавалось раскрывать по горячим следам. Был у нее какой-то природный, почти звериный нюх, который она скромно называла интуицией.