Грех с ароматом полыни

– Нашли грабителей?

Она оглохла? Почему она не слышит того, что произносит? Или ей только кажется, что она говорит, а на самом деле слова вязнут во рту, не пробиваясь сквозь тесно сжатые зубы.

Но Юра отвечает ей, значит, слышит.

– Нет, конечно, – фыркнул Юра почти весело и неожиданно задвигал ступнями по полу кухни, словно собрался станцевать. – Не для того грабили!

– Я поняла тебя, – оборвала она его веселье. – И? Что ты хотел мне сообщить важного?

И вот тут Юра запнулся.

Важное было страшным.

Или он пока не был в этом уверен? И не успел подобрать нужных слов, пока шел от скамейки до двери ее квартиры?

– Говори как есть, Юрик, – снова странным неслышным голосом попросила Вера.

– Ограбили одновременно сразу три точки. Охрану опоили чем-то. Сигнализацию отключили, – принялся он мямлить, очень внимательно рассматривая свои носки.

Обувь она всегда заставляла его оставлять в прихожей.

– И?

– Все прошло почти безупречно. Ну, это я как профессионал тебе заявляю.

Юрин тонкогубый рот дернулся и растянулся в странной гримасе почти до ушей.

Что это было? Верочка задумалась, отвлекаясь. Сожаление о загубленном таланте вора? Зависть к бывшим коллегам, сумевшим обойти охранные системы и сыграть на человеческом факторе?

– Почти? – тут же зацепилась она за нечаянно оброненное Юрой слово. – Что пошло не так?

– На одной из точек… – Он запнулся, рот растянулся еще шире.

– Юра! – крикнула она на него.

И ушам сделалось больно, словно кто проткнул их острой длинной иглой.

Слух вернулся.

– На последней точке охранник не уснул. И его убили. Ножом. Или заточкой. Точно не скажу. Вернее, думали сначала, что это охранник. Потом не опознали в нем сотрудника.

Он замолчал, снова принимаясь рассматривать свои носки. Новые. Чистые. Без намека на дырки. Он их перед вылетом надевал в отеле. Летели четыре часа всего. Чего он на них уставился?

– А кого опознали? – спросила она, чувствуя, что страшно замерзла.

Подошла к батарее и потрогала.

Горячие. И в кухне жарко, даже душно. Почему она мерзнет?

– Пока никого, Верунь, – признался он, поднимая на нее бледное невзрачное лицо. – Парень в черном костюме и черной шапочке. Очень молодой. Его пока не опознали.

– Что значит пока?! – взвизгнула она на страшно высокой ноте. – Что ты этим хочешь сказать?!

Он провел по лицу ладонью, закрывая глаза, как если бы он умер и сам себе опустил веки.

– Я хочу сказать, что нам надо туда поехать. На опознание.