Игры в личную жизнь

Вытаптывалась мною…

Непонятно почему, я прыснула в кулак и даже оглянулась опасливо на распахнутую дверь. Вот ведь «пионерская зорька» заиграла в одном месте, в самом деле! Впору и вправду влезать на подоконник…

И я полезла! И долго теребила потом почти заржавевший за столько лет шпингалет, а потом с какой-то шкодливой улыбкой открывала створки окна и слушала, слушала темную, пахнувшую теплой листвой ночь.

Вниз я так и не прыгнула. Ни к чему было делать это. К тому же никто не протягивал мне рук, чтобы поймать на лету и упасть потом вместе со мной в клумбу.

Господи, как нам было весело тогда! Никогда прежде и никогда после я уже не смеялась так отчаянно: давясь этим безрассудным смехом и задыхаясь оттого, что нельзя было выпускать его на волю из-за плотно сомкнутых губ…

– Шурка! – рявкнула за моей спиной тетя Соня, заставившая меня взвизгнуть от неожиданности. – Ты чего это, бесстыдница такая, делаешь?!

– Сижу, – ответила я ей после того, как отдышалась. – А что, нельзя? Тепло, тихо, так здорово! Как тогда, помнишь?.

.

– Помню, – недовольно буркнула она и больно шлепнула меня по голому боку. – Только тогда ты обычно в пижаме из окна сигала, а сейчас в одних трусах да лифчике, прости господи, представление здесь устраиваешь! Ни стыда в тебе, Шурка, ни совести! Быстро в постель!

Я повиновалась. А тетя Соня, с грохотом захлопнув окно и вернув шпингалет на место, продолжила причитать:

– Господи, когда же я тебя замуж-то отдам?! Пятнадцать лет ты все одна… Славка без отца вырос, сирота сиротой.

Да и ты, Шурка…

– А что я? – Сонливость вдруг так некстати накатила на меня, что глаза сами собой прикрылись, а язык еле-еле ворочался. – Я почти счастлива…

– Вот именно, что почти! – зазвучал как будто издалека ее голос. – Такая красавица, а все одна и одна. Но на окне голышом все равно сидеть не нужно. Сама же говорила, что кто-то ходит здесь по саду. Вдруг он видел тебя! Еще подумает что-нибудь не то о тебе…

Больше я уже ничего не слышала. Крепкий и глубокий сон, в который я провалилась, как в бездну, стал для меня сущим спасением.

Разве в городе с миллионной численностью населения так выспишься? Ни за что! Вечное ощущение недосыпа и утомленности при пробуждении. Какие-то дурацкие сны, за расшифровкой которых порой промучаешься целый день. Накачиваешься кофе и думаешь, думаешь, думаешь… Здесь же – никаких снов и видений. Правда, что-то похожее на чью-то равномерную поступь меня неотвязно преследовало всю ночь.