Грешница в шампанском

Потом со вздохом сказал, как есть: – Короче, мне нужно, чтобы ты взяла на праздник шефство над ним.

– Оп-па! – не хотелось, да просквозила в ее возгласе насмешка. – Что так, милый? Ему что, сто два года?

– Почему сто два? Нет. Ему даже чуть меньше, чем мне. На пяток лет даже, пожалуй.

– Ну!

– Чего «ну», Муся?! Чего «ну»?!

И он тут же с раздражением начал выговаривать ей, что не так часто просит ее о чем-то. Что за те блага, которыми он ее осыпает, она могла бы и не рассуждать.

А ведь совсем забыл, гад, что эти блага изначально были ему ее папкой дадены.

И что если бы не отцовский бизнес, который они унаследовали, сидеть бы ему по-прежнему в своем селе под Рязанью. И жрать картошку с бочковыми помидорами и селедкой ржавой из местного сельмага.

Да разве скажешь! Обидится. Она раз сказала, и чем это закончилось? Выселением, вот чем. Выселением ее в эту квартиру. А ведь и сказать-то тогда посмела…

Нет, не сказать. Поставить ультиматум она ему посмела: или я, или твои проститутки! Он ухмыльнулся паскудно и послал ее вон, предпочтя тех самых, о ком она высказаться посмела с презрением.

Так что лучше уж принимать все его условия, причем с благодарностью.

– Да я ничего, любимый, – заворковала она с волнующей игривостью. – Просто удивляюсь…

– Удивляется она! – фыркнул благоверный, перебивая. – Чему удивляешься-то, Муся?

– Ну как… Вам же все молодых и загорелых подавай. А я что?

– А ты что?

– А я – помятый изрядно второй сорт. – Александра с печалью глянула на себя в большое зеркало на стене, потеребила начавшие обвисать щеки.

 – Причем очень изрядно помятый, милый.

– Да ладно тебе, Муся. – Супруг заметно расслабился, хохотнул утробно. – Ты в полутемной комнате да на кроватке еще очень даже ничего.

– А мне что, с ним спать придется?! – снова ахнула она, изменив их общим правилам.

– А ты против? – изумился лысый хрен, совершенно, причем, искренне. – Чё такого-то, Муся? От тебя убудет, что ли? Давно уже без мужика, а тут так подфартило. Чё ты?

– Нет, ну ты ваще… – горький комок жгучей обиды встал в горле, хоть реви в голос.

Дожила, что называется! Ее муж, который даже не удосужился с ней развестись до сих пор, хочет положить ее в чужую постель!

– Ты же знаешь, что я ни с кем, кроме тебя, любимый! – проникновенным шепотом соврала она. – Как я могу?! Он что, извращенец?

– Почему?

– Нет, ну мне сколько лет?

– Не так уж и много, сорок пять всего лишь.

– Ну! И ему столько же, если верить тебе.