Изменница поневоле

Самое мерзкое знаете что было? Это когда он встал со стула, пошатываясь, пошел к выходу и уже у самой двери нечаянно обронил:

– Как же я теперь один за квартиру платить буду?

Назаров до того опешил, что даже не нашелся, что ответить. Только ближе к вечеру, глянув на сосредоточившегося над бумагами Михаила, буркнул:

– Он ее не убивал, брат.

– Почему ты так думаешь? – Напарник сразу понял, о чем он.

– Мелкий, жалкий. – Максим пожал плечами. – И расчетливый.

– И?

– Такие все взвесят, прежде чем вонзать нож в сердце своей девушке.

Нет, это не он. И удар, по оценке экспертов, был нанесен профессионально. А этот что? Разве он бы так смог? В лучшем случае табуретку ей об голову разбил бы. И то если бы сил хватило. А так скорее задушил бы. Нет, это не он.

– А кто? – Миша почесал переносицу, грустно глянул. – В кругу подозреваемых он и главный редактор. Но последний скорее себя бы жизни лишил, чем ее обидел. Макс, ты же понимаешь, что это висяк?

Назаров промолчал.

Конечно, он понимал. Никаких следов, вот никаких. Журналистка Настя так шифровалась, так отчаянно соблюдала конспирацию, что о ее расследовании не знал никто. И бумаги все пропали. И машину главред уже вычистил на мойке. Какие тут следы?

– Вот если бы кто хоть намекнул, над чем она работала, тогда надежда бы была.

– То есть? – Мишка снова тронул переносицу указательным пальцем.

– Тогда можно было бы определиться с подозреваемыми. Первая группа – те, под кого она копала.

Вторая – ее безутешный жених.

– А он-то каким боком?

– Мог завладеть ее бумагами, чтобы самому прославиться. Настя утверждала, что это будет бомба, когда забирала машину главного. Что это могло быть? Что она раскопала? На что наткнулась? А теперь ее жених, выждав какое-то время, запускает этот материал в печать. Нам бы знать, что это, – проговорил Максим, рассеянно разглядывая напарника. И вдруг напрягся: – А знаешь, он ведь мог знать!

– Думаешь?

– Да.

И скандал мог из-за этого у них произойти. Он же ревновал ее к успеху. И авторский псевдоним не мог ей простить. А стоило Насте исчезнуть, прибежал к шефу с просьбой отдать псевдоним ему. Это как, нормально?

– Ненормально, – согласился Мишка.

Тут же доброе сердце его заныло, стоило представить, что он так подло поступает со своей милой Кариной. Макс вот ее недолюбливает, а она же…

Она такая славная! Такая добрая и порядочная.