Исповедь обманутой жены

Даже если вы правы, и комната используется для наживы и для развода таких, как мы с вами, вы тут бессильны. Вы ничего не сможете сделать. Возможно, вы правы, называя этих людей группой, вступившей в преступный сговор. И тогда… – Алла покачала головой. – И тогда тем более, съезжайте поскорее. Мы бессильны, понимаете. Это мафия. Преступное сообщество. Кто знает, сколько таких комнат по городу они продают таким, как мы! Может, это у них на потоке. И поверьте, у них документально все чисто. Сами убедились. Предъявить полиции им нечего.

– Может, попытаться через Интернет обратиться ко всем пострадавшим? – предложила дура Лаврова.

И зачем она ей только позвонила!

– Это без меня, Валерия. Это уже без меня. И не смейте упоминать нигде мое имя.

– А то что? – спросила обнаглевшая девица.

– Подам на вас в суд. Прощайте… И никогда, никогда больше не звоните мне и не ищите со мной встречи. Я все сказала!

Глава 6

– Левкин, ты чего там делаешь? – громко крикнула Юля, заворочавшись на скомканных простынях.

Лейтенант в ответ промолчал, а грохот на ее кухне усилился.

– Ёлки-палки! – проворчала Юля. – Вот ведь безрукое создание.

Она встала с кровати, накинула тонкий прозрачный халатик на голое тело. И поежилась от неприятного холодка, скользнувшего по коже. Халатик она купила через интернет-магазин исключительно для того, чтобы в нем встречать Левкина. Больше он ни для каких целей не годился. В нем было холодно, кожа после него неприятно зудела. Синтетическое кружево царапало шею и подмышки.

Но Левкин вчера вечером оценил! И с порога потащил ее в койку. Даже позабыв, что ничего не ел с утра. И пока ехал к ней, все по телефону жаловался и еды просил. И ей пришлось хлопотать с ужином.

А ужинать не пришлось. Они прокувыркались в кровати два часа, а потом сразу уснули. Сейчас – в два часа ночи, он проснулся. Вспомнил, что голоден. И поспешил на запахи, которые до сих пор не выветрились. И, конечно же, не справился с управлением на ее кухне. Уронил либо противень с курицей.

Салатница… Это была салатница. Она выскользнула из его ослабевших после постельных баталий рук. Грохнулась об пол. Разбилась. Стекло вдребезги. Салат по всей кухне. И голый Левкин теперь сидел посреди майонезной лужи и пытался собрать губкой расползавшиеся в разные стороны креветки с кусочками авокадо.

– Красавец, – протянула, недовольно сморщившись, Юля.