К северу от любви

Вот чего он снова лезет? Его-то какое дело? Советчик!

– А сейчас мы куда? – поинтересовалась она, не понимая, куда они едут на такой скорости – район был незнакомый.

– Навестим семью одной из девушек, с которыми прогуливался твой исчезнувший друг. Зовут ее Ира. Сама она улетела на отдых, ее тетка изъявила желание пообщаться.

Тетка Ирины – Анастасия Петровна Ярных – встретила их у ворот высокого забора, огораживающего двухэтажный особняк с узкими стрельчатыми окнами и кучей флюгеров на крыше. Высокая, полная, с милым улыбчивым лицом, легкая в движениях.

– Входите, входите, – широко распахнула она дверь в воротах. – Посидим в теньке, выпьем малинового морсу. Вы любите малиновый морс? Наверняка любите. Не встречала еще людей, которые не любили бы малиновый морс.

Она быстро передвигалась по выложенной булыжником узкой дорожке в сторону беседки, увитой клематисом. Длинное алое платье шлейфом волочилось за ней по булыжнику. В беседке она усадила их в плетеные кресла вокруг стеклянного стола.

Из дома тут же принесли высокий графин с морсом и стаканы.

– Спасибо, Оля, – с легкой надменностью поблагодарила Анастасия Петровна прислугу.

Оля исчезла за кустами можжевельника.

– Итак, я слушаю вас, молодые люди, – голова хозяйки повернулась в сторону Данилы. – Вы говорили по телефону о человеке, который будто бы пропал, или что-то в этом роде. Я правильно вас поняла?

– Не то чтобы он пропал, – с осторожной улыбкой начал Данила и взял в руки запотевший стакан с ледяным морсом.

 – Он давно не выходит на связь. Родственники волнуются.

– А кто бы не волновался! – возмутилась Анастасия Петровна. – Молодежь сейчас настолько безответственна! Если им хорошо, то и печали никакой. Ирина, правда, у нас другая. Она нас щадит. Буквально за каждый час отчитывается. Где, с кем, куда, насколько. Мы постоянно в курсе ее передвижений.

– «Мы» – это ее родители и вы? – влезла с вопросом Ася.

Она не притронулась к стакану – почему-то мерзла. И всякий раз, как Данила подносил стакан ко рту, у нее сводило зубы.

Наверное, это нервное, решила она. Замерзнуть даже в легком платье она не могла. На улице было двадцать семь с плюсом.

– Мы – это я и ее отец. Мы воспитали Иришку после смерти ее матери – моей сестры, – с той же надменностью, с которой говорила с прислугой, ответила хозяйка дома Асе. – Она любит нас и щадит. Вот, к примеру, несколько дней назад, когда она приземлилась в аэропорту в Афинах, она трижды позвонила нам.