Красотка печального образа

Ромка взял вилку, подцепил маленькую зажаренную до красноты дольку, отправил в рот, пожевал, кажется, успокоился, потому как улыбнулся одобрительно, и снова пристал к ней со странным, казалось бы, вопросом:

– Так кто лежал убитый на диване: он или она? Труп был мужской или женский? Может, это Катька была?

– Исключается! – фыркнула Александра и зачерпнула со сковородки пару ложек себе в тарелку, раз Ромка принялся есть с аппетитом, она тоже не отравится. – Я была у нее сегодня. И говорила с ней, как с живой.

– Да? И о чем говорила? – Его рука повисла в воздухе, не донеся очередную порцию нехитрого ужина до рта.

А глаза снова замерцали неприятным осуждением. – Допрашивала?

– Нет. Не допрашивала. Просто говорила. А с чего ты решил, что труп может быть женским? Вещи-то были твои!

– Ну и что?! Вещи могли надеть на кого угодно для того, чтобы меня, к примеру, подставить! Чем не мысль, а? К тому же лица и фигуры ты не видела и… Господи! – Ромка с грохотом уронил вилку на стол и ухватился за голову двумя руками, установив локти на стол.

 – Надо же было такому случиться, а!!! Все, как нарочно! Представляешь, находят этот труп где-нибудь на городской свалке, а на нем мои вещи!

– Может, еще не найдут, Ром! Ты не убивайся так. – попыталась успокоить его Александра, а заодно и себя.

Отделаться от неприятного ощущения, что Ромка чего-то не договаривает, или попросту водит ее за нос, не проходило. И если поначалу оно было неясным – это ощущение, вытесненным радостью от встречи, то потом, с каждой следующей за предыдущей минутой оно вдруг начало набирать силу, крепнуть и неприятно карябать душу отвратительным вопросом.

Как оказались на Катькиной даче его вещи? Ну, как?! Не могли же они остаться там с тех давних пор, когда между ними еще была любовь. Он же вчера приходил к Александре во всем том, что потом самым странным образом оказалось на убитом…

Она так и не решилась задать этот вопрос ему. Решив, что еще будет время и для этого. Сегодня просто не захотелось портить встречу, на которую она уже и надеяться не могла.

Они доели картошку, то и дело скрещиваясь вилками над тарелкой с огуречными дольками. Попили чаю без ничего. Она же не знала, что он придет к ней, она даже не подозревала о том, что он вообще еще существует, поэтому и не оказалось в ее доме ни батона, ни булки, ни завалящей бараночки.

Александра собрала тарелки со стола, загрузила в раковину и принялась мыть, не забывая заученно чертыхаться допотопности конструкции.